Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 20 – Екатерина Алешина

— Все удивляюсь, как это вот в тебе уживается – знания народные и врачебные, – промолвила Светлана перед уходом.

— Одно другому не мешает, – пошутила ведунья и проводила мать с ребенком за калитку.

Воду из-под воска Радосвета вылила за двором и там же закопала тот самый кусочек, приговаривая под нос: «Мать сыра земля, все дурное забери, все очисти и сними, плохое схорони, мне, Радосвете, здоровье возврати».

Горькая усмешка посетила ее губы, и в девичью душу снова постучалась скорбь. Тяжкие мысли обуяли Радосвету с такой силой, что стало тяжело дышать. «Здоровье возврати… Здоровье… Нет у меня теперь этого здоровья. И за что мне это все?» – молвила она самой себе и, вздохнув, направилась обратно во двор. Ветер покачивал садовую подвесную скамейку. Присев на нее, Радосвета вновь вздохнула, поправила шерстяной платок на заострившихся плечах да на небо воззрилась ночное.

На улице смеркалось, и ночной сумрак иссиня-черным пологом опускался на тихие улочки селения. Уральская ночь дышала прохладой, ее густые, смоляные сумерки кутали дома и лес, что простирался позади дворов. Его вековые деревья устремлялись ввысь, пронзали небо кронами, и казалось, что звезды вот-вот упадут прямо на ветки. Стрекотали цикады, пели сверчки, а Радосвета качалась на скамье, и мысли ее были по-черному тоскливыми. Она любила родные места и дом любила этот, что остался от бабушки, любила брата Владимира и друга детства Святослава. Близилось лето – шумное, теплое, бархатное, наполненное звездным светом и пением птиц. Ей отчаянно, до яростных слез хотелось жить, но упрямое предчувствие неминуемой смерти сжимало ей горло. И того невыносимей была для молодой ведуньи мысль, что следующее лето она может уже и не встретить. Эти думы черной хмарью заполнили ее нутро, и тоска нестерпимо прожигала ей грудь.

Слезы тихими дорожками побежали по бледным щекам. Радосвета не желала их сдерживать. Сейчас, в одиночестве, там, где когда-то они с бабушкой вдвоем сидели, ведунья острее ощущала полынный вкус своей беды. И не было ей от страха и смерти спасения, черная тень мелькнула и истаяла за ее спиной.

Вдоволь поплакав, Радосвета вернулась в дом. Глаза ее скользнули по календарю на стене. Ведунья остановилась и снова воззрилась на число. Запоздалое осознание озарило ее память яркой вспышкой.

«Не ходи в лес в день Змейника, Рада! Колдовства не буди древнего! Не испытывай судьбу!»

Неужели сегодня тот самый день? Сердце забилось в беспокойном беге.

Как она могла забыть?

В тот день у юной Радосветы разболелась голова, и она, по обыкновению, разулась, желая ощутить связь с матерью-землей. Так постепенно проходили головные боли, снадобья которые не брали. Под присмотром бабушки Русланы бродила она по траве позади двора да в сторону леса поглядывала. Тянуло ее туда. Руслана разрешала внучке отлучаться в лес, где таилось место силы – древние дольмены. Она и сама туда хаживать любила, кроме дней Змейника. В эти дни избегала она походов в лес, а Радосвету лишний раз и за двор не пускала. Все боялась, что заманит внучку и заберет с собой сам Великий Полоз.

Руслана нарушила договор с Хозяйкой Медной горы и теперь страшилась ее гнева. Что ждало бы ее дорогую кровинушку в мире неизведанном? Этого старая ведунья не желала знать, а потому решила: ей по силам оставить Радосвету в родных краях.