Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 17 – Екатерина Алешина

Последнее, что видел Драгомир, – как распахнула девица малахитовые глаза и посмотрела в небо. А потом он снова вернулся в собственное тело.

— Ну что, узрел свою нареченную? – спросил Ведагор с хитрым прищуром.

Слово «свою» резануло князя, и Драгомир скривился.

— Не моя она, не выдумывай, – отмахнулся князь от слов волхва.

— Так как же не твоя, раз мать тебе ее сосватала еще до рождения? – Ведагор всплеснул руками.

— Перестань, – снова отмахнулся князь. – Мало ли что там матушка моя себе надумала. Сколько уж лет с той поры утекло.

— А что же кольцо Василины? При ней али нет? – не унимался волхв.

— Да все при ней! И кольцо матери, и оберег ее малахитовый. Почернел, правда, весь почти. Хворая эта девица, и крепко хворь ее взяла. Может быть, и жить ей недолго осталось. Кровь у нее ртом идет, сознание теряет.

— Да-а-а, дело худое, коли так. – Ведагор задумчиво почесал затылок. – Что же делать будешь, князь?

Драгомир удивленно приподнял брови.

— Что делать? То же, что и намечал, – собирать в поход дружину и идти разбираться с Изворской волостью. А там, если не врет молва, так и князя придется другого сажать взамен Горислава.

— А что же девица?

— А что с девицей? Мне до нее никакого дела нет. Мне нужно было знать, кто она такая, зачем приходит в мои сны и к чему это все. Я страшился, что для меня какой знак дурной, а оказалось, не во мне дело.

— То-то же и оно, князь! – с жаром воскликнул волхв. – Недаром она приходит к тебе! Никак, связь между вами имеется. Зовет ее душа тебя, и даже миры ей не преграда. Спасать ее надо…

— Спасать надо целостность моих земель. И людей, коим не посчастливилось оказаться под пятой у волостного князя-предателя. И мыслить о том, как не растерять то, что от отца мне досталось, а то и приумножить. Благоденствие и процветание Златославии – вот о чем я должен радеть, Ведагор, чем жить и о чем беспокоиться. А не о девице, которую даже знать не знаю. На одной чаше весов – ее жизнь, на другой – людей моего государства. Неужели ты думаешь, что я задумаюсь над выбором?

— Все-таки ж невеста, Драгомир.

— Златославия – моя невеста, – отрезал князь.

— Ну не стала бы Василина просто так тебе девицу какую-то сватать, – не унимался волхв.

— А она не обмолвилась тебе, к чему задумала сватовство это?

Ведагор развел руками.

— Матушка твоя была девой своенравной, себе на уме. Сказала – так должно быть, а уж почему – промолчала. Одно слово – Малахитница! Никак, ведала она о чем-то важном! Может, задумала что. А вдруг невеста твоя непростая?

Драгомир начинал терять терпение.

— Она землянка, Ведагор! Жительница Земли! Ты сам знаешь многое об этом мире, мне не нужно пояснять. Что в ней может быть особого? Да ничего! Дитя железного мира, отринувшее свои корни и знания предков.

— Благолепная^[7] хоть? Казистая?

— Хороша, не без этого. Природа-мать на нее не поскупилась, – признал Драгомир. – Да только сам знаешь: красотой сыт не будешь. Снаружи красота, внутри пустота. Одно слово – девица из железного мира. Обойдемся и без таких невест.

Волхв тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой.

— Жаль, Драгомир. Не руби с плеча, обдумай это дело.

— Мне нужно готовить поход. Вот после него и разберусь с навязанной невестой.

— А если не доживет до срока?

— Значит, такова ее судьба. Ее еще никто не обманул. И спорить с ней – себе дороже. Я великий князь. Я принадлежу этой земле. О ней пекусь и радею. И в этом – смысл моей жизни. А все остальное – мирская суета. Не для меня это. Это мне стоило понять давно, а я не понимал. Но жизнь это исправила.