Книга Невеста полоза. Пленница златых очей, страница 120 – Екатерина Алешина

«Семь лет учебы в меде, чтобы потом лечить ведовскими знаниями. Ох, судьба моя, судьбинушка, причудливы твои дорожки!» – думала Радосвета, тяжко вздыхая.

Все в ее жизни перевернулось.

Из раздумий ее вырвал голос повитухи.

— Там вода в чугунке закипает. Положи туда травы, что справа от тебя, подсоби мне, – попросила ее женщина. – Будет у нас отвар от воспалений. Ведомо тебе, какие там травы? – спросила она у Радосветы.

— Это крапива, помогает крови свернуться. А это красный корень, самочувствие улучшит. Бадан и тысячелистник от воспалений, – ответила ведунья да стебель тысячелистника взяла, покрутила в пальцах, ощущая мощный ток природной силы в нем. – Сразу видно, что собрана трава на Купалу, – молвила она, повернувшись к повитухе. – Доброй силой веет от трав, целебной.

Повитуха изумленно всплеснула руками.

— Надо же, и силу природы чует! Диво-то какое, и впрямь ведунья ты! И не гляди, что с Земли!

В ответ на это Радосвета усмехнулась да отвечать ничего не стала. Ей бы самой ведать, почему так вышло, почему именно она, но что-то ей подсказывало, что эти вопросы могут остаться без ответа.

— И все ж не разумею, как же ты так не почуяла ведьму темную? Неужели никак она себя не обнаружила? Такое бывает? – вновь заговорила повитуха.

— Она не так давно на Аркаиме, – ответил ей великий князь. – Не освоилась еще, ведания важные не все от мира приняла. Все же выросла там, где давно отреклись от колдовской силы. Да и сама едва оправилась от недуга тяжкого. Ей бы самой окрепнуть да поправиться. Осмотреться здесь да к жизни новой привыкнуть. Не надобно торопить ее. Это не так-то легко.

— Как прикажешь, великий князь, – кротко ответила ему повитуха.

Это что же, он слово за нее замолвил?

Радосвета все же посмотрела на князя. Дрогнуло сердце ведуньи в тот миг, когда скрестились их взгляды. Затрепетало в груди – тревожно и сладко. Драгомир смотрел так, что ее бросало в жар и сладкой болью тянуло низ живота. Хотелось вновь оказаться с ним наедине. И повторить все то, что они на двоих разделили. Случилось то, чего ведунья опасалась: познав князя как мужчину да плотское наслаждение с ним разделив, она привязалась к нему еще больше, и теперь тянуло ее к Драгомиру еще пуще, чем прежде.

— Колыбельную сейчас бы спеть. Смертную, – предложила ведунья, и Ярослава согласно закивала.

В этом мире недоношенных детей выхаживали в теплой печи да в тесте сыром. В колыбельной пели о смерти, чтоб ее обмануть. Ничего из этого в мире Радосветы давно уже не осталось.

Но Радосвета больше не на Земле. Она в Аркаиме. И все теперь в ее жизни по-иному. Не так, как было.

Вздохнула своим мыслям Радосвета. Бросила травы в чугунок. Взгляд князя зажигал под ее кожей пламя. Ну почему он все время на нее смотрит?

— Спой со мной колыбельную смерти, – попросила ее Ярослава, и Радосвета кивнула в ответ.

И слова сразу возникли в голове верные, будто каждый день их слышать случалось. И мелодия сама собой в памяти возродилась. Запела ведунья, затянула. И не укрылось от нее, как все же удивились все, услышав от земной девицы древнюю колыбельную.

Ой, баю-баю-баю, не ложися на краю,

Придет серенький волчок и укусит за бочок.

И потащит во лесок, ой, потащит во лесок

И положит во гробок, под ракитовый кусток.