Книга Сладкая тьма, страница 35 – Эмма Хамм

— И что вы будете с этим делать? – спросила Майя, вдруг понимая, что уже никуда не денется.

Рота положила ей руку на спину, удерживая ее на камне.

— Твой первый прокол – это обязанность тролльих жен, – ответила Хулда. – Рада видеть, что твоя плоть пока не тронута.

Они что, собирались выколоть ей глаза? А зачем? Может, пришло время понять, за что троллей считают такими жестокими.

— Пожалуйста… – прошептала она, зажмурившись, – не надо.

Сердце трепетало в груди. Она чувствовала, как оно сбилось с ритма, словно его и не было вообще. Казалось, она умрет от разрыва сердца куда быстрее, чем почувствует боль от того, что они там делали. Ей предстояло страдать, это она точно чувствовала. Она этого не переживет, не переживет…

Инкери взяла ее за правое ухо:

— Глубокий вдох, родная. Все не так плохо, как ты думаешь.

И тут игла прошла сквозь мочку ее уха. Сначала она почувствовала острый кончик. Потом легкий треск, с которым боль прошила ее кожу.

Она с шипением выдохнула, словно это как-то могло ослабить боль. А потом открыла глаза и посмотрела на Инкери. Та разглядывала свою работу.

— Вроде по центру. Как считаешь?

Хулда наклонилась поближе, потом кивнула:

— И почти без крови. Молодец.

— Тогда дальше, – сказала Инкери. Но она не перешла к другому уху. Вместо этого она прижала иглу к хрящу в верхней части того же.

— Подождите, – сказала она, пытаясь схватить Инкери за руку, но Рота ее удержала:

— Не надо там. В мочке уже достаточно.

— Троллья жена всегда получает первые четыре прокола после союза. Сиди смирно.

С остальными тремя разобрались быстро. Уши потом горели, но все было не так плохо, как она думала. Майе в жизни ничего не прокалывали. Некоторые женщины носили сережки, но отец никогда не смог бы позволить себе их для нее купить. А смысл прокалывать дырки, которые все равно зарастут?

Хулда достала красивые золотые кольца и аккуратно вставила их в каждый прокол. Ее движения были благоговейными, и Майя даже замерла, чтобы не испортить момент.

— Первые украшения тролльей жене обычно дарит муж, – сказала Хулда. – Но твой не принес серег. Вероятно, думал, что мы встретимся дома. Ничего страшного. Я запасла свои.

— Это ваши? – переспросила Майя, осторожно касаясь украшений.

— Эти кольца мне подарил муж в день знакомства. Сказал, что их достойна только самая прекрасная тролльчиха на свете. – Хулда посмотрела на каждое ухо, потом взяла лицо Майи в ладони. – Ты, может, и не тролль, но все равно смотришься мило.

Почему-то глаза защипало от слез. Майя не хотела плакать перед этими женщинами, но она и вспомнить не могла, когда ее последний раз называли милой. Отца это точно не волновало. Мужчинам, которые приходили в дом, было на нее наплевать – им нужен был бизнес и потенциальные деньги. Может, мама когда-то и звала ее красивой, но Майя ее совершенно не помнила.

— Спасибо, – прошептала она.

— Уверена, теперь твой страх кажется тебе глупым.

Она покраснела не меньше своих ушей.

— Есть немного.

Инкери хмыкнула, Рота рассмеялась звонко, подобно колокольчику.

— Ты представь, как Рагнар боялся, когда получал проколы мужа. Это же не идет ни в какое сравнение с твоими.

— Проколы мужа? – переспросила Майя.

Три тролльчихи замолчали. Посмотрели друг на друга, потом на нее.