Книга Сообщница Злодея, страница 78 – Ханна Николь Мерер

Но всё падало на Эви. Она по-прежнему была тем клеем, что скреплял их хрупкие отношения, – и она так от этого устала.

И тогда мама начала:

— Поговори со мной, Эви. Давай будем честны. Ты уже взрослая девушка и должна высказывать своё мнение соответственно.

Её мать пыталась вести себя правильно, бросала Эви спасательный круг, хотя было уже слишком поздно. Этот круг был ей нужен десять лет назад.

— Я боюсь, что, если я скажу то, что хочу, ты воспримешь это плохо.

Нура нахмурилась.

— Ты моя дочь. Я твоя мать. Не твоя обязанность – сглаживать ради меня углы. Я тоже взрослая женщина и могу выдержать всё, что ты хочешь сказать.

Эви отшатнулась, будто от удара, слёзы жгли глаза, а губы искривились в гримасе.

— Нет. Не можешь.

Слёзы потекли, но не от грусти; Эви чувствовала такое раздражение, что ей хотелось кричать во всё горло.

— Ты никогда не могла. Я всё детство ходила на цыпочках, боясь расстроить тебя, и теперь я пытаюсь идти по жизни, не издавая ни звука.

Конечно, это было образно. Эви издавала множество звуков, и все они были громкими.

Нура облизала губы, пытаясь сохранить безмятежное выражение лица.

— Я не знала этого. Что тебе кажется, будто нужно скрывать от меня что-то.

— Потому что я следила, чтобы ты не узнала, – сказала Эви, сердито смахивая бесконечный поток слёз со щёк. – Я старалась приносить только радость. Я не выносила мысли, что могу добавить тебе или папе забот. Знаешь, как глупо я чувствую себя сейчас из-за этого? Как ужасно жертвовать собой ради других, когда они даже не замечают?

Нура вскинула руку ко рту и сдавленно вздохнула.

— Эви, милая… – Теперь и мама плакала, а её кожа начала светиться бело-серебристым светом звёздной магии. Она вздохнула, чтобы успокоиться. – Да, конечно, я знаю, каково это. Я тоже так делала. Постоянно, – добавила она. – Когда я думала, что убила своего ребёнка. – Её кожа засветилась ярче. – Я не могла находиться рядом с тобой или Лиссой. Когда я наконец осознала, что натворила, я решила, что вам будет лучше под опекой отца.

Боль на лице матери теперь оттенялась ненавистью.

— Я не могу выразить, какую ужасную ошибку совершила. Когда я поняла, что король охотится за мной и моей магией, я решила, что лучше всего будет не возвращаться, чтобы оберегать вас, девочки.

— Но ты же оставила для меня те подсказки? – У Эви дрожали руки. Она попыталась унять их, обошла маму и села на большую кровать с балдахином. – Зачем, если ты действительно так считала?

Нура села рядом, но не слишком близко. «Как обычно», – подумала Эви.

— Я ужасно по тебе скучала. По твоим наивным вопросам, сообразительности, богатому воображению. – Она посмотрела Эви прямо в глаза. – По твоей милой улыбке. Я думала, что однажды ты сможешь простить меня, и хотела, чтобы только ты смогла найти меня, если когда-нибудь захочешь. Поэтому я оставляла подсказки, которые, как я знала, поймёшь только ты.

Эви подняла руки, чтобы потереть глаза, – они были уже сухими и уставшими. Она ссутулилась, словно сбросила с плеч тяжёлый груз.

— Я рада, что Лисса даёт тебе шанс. Что ты показываешь ей синих бабочек и пытаешься начать с ней всё заново. Я рада, что ты исцеляешься от всех, кто тебя предал. От отца, от короля, от Ренны. Но… – Она скрестила руки на груди, пытаясь защититься. – Но иногда я так злюсь, что смотрю на тебя, и мне хочется крушить всё вокруг. Я так злюсь, что ты ушла. Я знаю, что ты страдала, и мне жаль тебя, но я твоя дочь, и я тоже страдала.