Книга Сообщница Злодея, страница 129 – Ханна Николь Мерер

Внезапно из цветка в их сторону выстрелил яркий луч и разбил окно в дальнем конце коридора; Блэйд мгновенно прижал Бекки к земле, накрыв своим телом для защиты.

— Боги, – прошептал он, обдавая тёплым дыханием её шею. – Что оно творит?

Бекки перекатилась на спину лицом к нему. Блэйд стоял на локтях, чтобы не раздавить её, руками прикрывая её голову. Из его короткого хвоста выбилась прядка, и Бекки не удержалась. Она заправила волосы ему за ухо, и его глаза цвета виски округлились, когда она коснулась пальцами его щеки.

Кашлянув, он приподнялся на руках, оставив её в смятенных чувствах.

— Наверное, на этом цветочке лучше не гадать «любит – не любит», если голова ещё нужна, – рассмеялся Блэйд, пытаясь развеять серьёзность момента, и Бекки хотелось бы, чтобы у него получилось.

Но она умела управляться с серьёзными моментами.

Его смех начисто оборвался, когда она быстро приподнялась к нему и без предупреждения поцеловала.

Её глаза были закрыты, но она почувствовала, как он вздрогнул, и в горле у него зародился низкий вибрирующий звук, а потом она отстранилась и почти прокричала следующие слова ему в лицо, так торопливо и внезапно, единым комком:

— Кажется, я люблю тебя.

На лице Блэйда отобразилось изумление на грани ужаса.

И Бекки знала, что на её лице было то же самое, когда она пискнула:

— Ладно, пока!

Она отпихнула его, схватила горшок с цветком памяти и рванула вниз по коридору, пока не скрылась из виду. Прислонившись к стене, она с горделивым изумлением и изрядной долей въевшегося в душу стыда размышляла о своей дерзости.

Потому что она сбежала, не дожидаясь, что же Блэйд ответит.

Она уставилась на растение, на то место, где когда-то были лепестки.

— Прости, что ты лишился частички себя, но, если это тебя утешит, я тоже только что оторвала от себя лепесток.

Но в отличие от цветка памяти, Бекки не утратила ни капли своей силы. В этом растении была заключена магия звёздного света Нуры – по крайней мере, её частица, – и утрата лепестка высвободила её, но для Бекки оставалось загадкой, почему звёздный свет рванул к окну, вместо того чтобы попытаться вернуться к Нуре. Возможно, это связано с угасающей магией Реннедона. Возможно, положение дел в королевстве ухудшалось.

Обычно способности дремали внутри человека с самого рождения до момента, когда он переживал травмирующее или крайне эмоциональное событие. Тогда сила, бывшая с ним всю жизнь, пробуждалась. Магия Бекки, с другой стороны, была унаследованной – что случалось редко, – но даже их растительный дар отличался у разных членов семьи. Так или иначе, магия оставалась внутри тела человека навсегда.

Но тот звёздный свет не захотел возвращаться к Нуре, и из-за его вмешательства Ребекка выдала самое неуклюжее признание в мире и завершила его дурацким «ладно, пока». Это был, без сомнения, самый унизительный момент в её жизни, не говоря уже о нарушении всех мыслимых правил служебного этикета.

Ребекка Эрринг совершенно не умела флиртовать. Правда.

— Ребекка? – позвал Блэйд, явно не восприняв её прощание всерьёз, и заглянул за угол.

Она подпрыгнула, снова уронила растение на пол, и с него осыпался ещё один лепесток. Снова цветок содрогнулся, и Бекки воскликнула:

— Блэйд, уходи!

Но он не успел.

Ослепительный звёздный свет вырвался наружу и ударил его прямо в лоб.