Книга Сообщница Злодея, страница 126 – Ханна Николь Мерер

Гидеону потребовались месяцы, чтобы правильно освоить марш и перестать смеяться над тем, как нелепо высоко он поднимает колени на каждом шаге, словно чокнутый лебедь. Кили же не выглядела нелепо. Она выглядела величественно и собранно.

Невероятное достижение, по мнению Гидеона.

Когда они достигли потайного туннеля, Гидеон отстучал условный сигнал, взывая ко всем богам, чтобы секретный стук с этой стороны туннеля знало мало людей и его бы не догадались сменить.

Каменная стена отъехала, увлекая за собой ветви скрытого плюща. За ней виднелся тёмный зал и двое гвардейцев, которые – как и предсказывал Гидеон – были пьяны в стельку.

— Гордон, Лютер, – кивнул Гидеон, пытаясь изменить голос, хотя не был уверен, что состояние позволяет гвардейцам узнать его. – Мы пришли вас сменить.

Пустая бутылка из-под бренди всё ещё катилась по полу, когда оба гвардейца переглянулись, а затем поспешно ретировались из туннеля, предположительно обратно в казармы, чтобы проспаться.

— Пьяные? Пьяные на посту? Ты знал, что так будет?

Кили схватила его за руку и потащила за собой. Дверь туннеля захлопнулась за ними, когда Гидеон дёрнул за рычаг факела на дальней стене.

— Эти двое вечно пьют на посту. Я ещё не видел, чтобы они к чему-нибудь относились серьёзно. Поэтому им и дали пост у этого хода, – объяснил Гидеон, доставая два факела. Один оставил себе, а второй протянул Кили.

Та взяла его с недоверчивым фырканьем, которое показалось Гидеону очаровательным.

— Зачем им вообще давали пост, если они так безответственны?

— Они двоюродные братья короля.

Кили взяла факел обеими руками и закатила глаза – верный признак недовольства.

— А, ну конечно. Посредственности получают места у власти, которых не заслужили, по праву рождения. Кто бы мог подумать.

— Прозвучало язвительно.

Он удивился, что она не подожгла его.

— Так и было!

Они шли по давно не хоженым коридорам, Гидеон подсказывал направление, а потом взвизгнул, когда ему на руку налип паутинный лоскут.

Кили вздохнула.

— Поразительно, как королевство согласно, что в Славной Гвардии должны служить только мужчины, а те едва способны защититься от угрозы в лице паука.

— Я не думал, что это паук, – возразил Гидеон. – Я думал, это сороконожка.

— Какая разница? В любом случае, ты боишься жуков.

— Я боюсь всего, у чего больше двадцати ног. – Гидеон содрогнулся и едва увернулся от очередной паутины. – И я не думаю, что королевство согласно; просто так было всегда. Ты удивишься, как легко некоторым закрывать глаза на все проблемы мира, если они их не затрагивают.

Кили нахмурилась, и её доспехи неприятно лязгнули о каменную стену.

— Я не согласна.

— Думаешь, в мире нет безразличных людей? – скептически спросил Гидеон.

— Первые двенадцать лет своей жизни я знала только безразличие, но я имею в виду, что не согласна сдаваться этому. Единственный способ что-то изменить – не мириться с тем, что есть, а найти способ повлиять на это.

Гидеон потер подбородок и нахмурился.

— И как этого добиться?

Кили на мгновение сняла шлем и одарила Гидеона короткой улыбкой, от которой он почувствовал то же, что и после её пинка по голени.

— Ты даёшь людям очень вескую причину и надеешься, что они тоже сочтут её веской.

Она снова надела шлем и пошла дальше, а Гидеон поторопился следом, и они свернули в следующий коридор. Кили хорошо изучила его карту. Гидеон начал подозревать, что только мешает ей.