Книга Тыквенная лавка госпожи Браун, страница 2 – Лина Грин

— Вы меня напугали.

— Обычно люди сначала здороваются.

— Я здоровалась.

Женщина посмотрела поверх очков.

— Тогда беру свои слова обратно.

Она протянула руку. Я решила, что нужно отдать банку, но женщина только стёрла большим пальцем пыль с этикетки.

— Давно она здесь стоит.

— Сколько?

— Давно.

Исчерпывающий ответ.

— А внутри действительно какао?

— Когда-то было.

— Звучит обнадёживающе.

Уголок её рта дёрнулся.

— Пить я бы не советовала.

Я снова посмотрела на этикетку. Тыквенная лавка госпожи Браун. Почему-то название мне понравилось. Наверное, потому что за окном был конец октября, я промокла, замёрзла и последние сорок минут мечтала исключительно о горячем напитке.

— А Лиорн — это где?

Женщина подняла голову.

— Что?

Я показала надпись.

— Лиорн.

Она посмотрела сначала на банку, потом на меня. На этот раз значительно внимательнее.

— Город, но я никогда там не была.

— А как эта банка оказалась здесь?

— Люди приносят вещи.

Почему-то после этих слов стало неуютно. Я поставила банку обратно. Телефон завибрировал.

Автобус через 7 минут.

— Спасибо, что позволили переждать дождь. Мне пора.

Я сделала два шага к двери.

— Пятьсот рублей.

Я обернулась.

— За что?

Старушка указала на банку.

— Я её не беру.

— Возьмёшь.

— Нет.

— Четыреста.

Я рассмеялась.

— Вы всегда так продаёте?

— Обычно лучше.

— Мне не нужна старая банка.

— Тогда триста.

— Особенно с какао, которое нельзя пить.

— Двести пятьдесят.

Я посмотрела на часы.

Шесть минут.

— Зачем вы вообще хотите мне её продать?

Старушка пожала плечами.

— Потому что ты десять минут держала её в руках.

Я снова посмотрела на банку.

Она действительно была красивой. И дома у меня как раз стояли кисти, карандаши и несколько упаковок чая, для которых я давно собиралась найти какую-нибудь коробку.

— Двести.

— Двести пятьдесят.

— Вы только что пытались избавиться от неё.

— И что?

— Двести.

Женщина протянула ладонь.

— Договорились.

Автобус я всё-таки пропустила. Следующий пришёл через двадцать две минуты.

Домой я добралась после десяти — замёрзшая, голодная и окончательно уверенная, что двести рублей за ржавую жестяную коробку были совершенно бессмысленной покупкой.

Банка лежала в сумке. Я вспомнила о ней только после душа. Поставила чайник, достала чашку и обнаружила, что молока нет. Прекрасное завершение дня. Я сделала чай и села за кухонный стол. Банка оказалась передо мной. При нормальном освещении она выглядела ещё старше. Рисунок был нанесён вручную. Среди тыкв прятались крошечные звёзды, веточки, чашки и какие-то символы. Я провела пальцем по буквам.

Тыквенная лавка госпожи Браун.

Интересно, существовала ли она вообще? Можно было поискать. Я взяла телефон. Один процент.

— Потом.

Телефон погас.

Я отложила его и снова потрясла банку. Что-то ударилось о стенку. Причём это совершенно точно был не порошок. Я нахмурилась. В магазине я не обратила внимания. Открыть крышку оказалось непросто. Пришлось поддеть её ложкой. Металл скрипнул. И кухня наполнилась запахом. Я замерла.

Какао.

Но не тем сладким запахом растворимого порошка. Настоящим. Горьковатым. Тёплым. К нему примешивались корица, гвоздика, что-то ореховое и едва заметный запах дыма. Странно. Старому какао полагалось пахнуть пылью или вовсе без аромата. Я заглянула внутрь. На дне оставалось немного тёмного порошка. И лежал ключ.