Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 36 – Лина Грин

— Я никогда не думала, что у неё такая рука.

— Она давно рисует.

— Да, но раньше я считала это способом избежать уроков.

— Возможно, иногда так и было.

Экономка улыбнулась уголком рта.

— Вы умеете находить оправдания даже тем, кто не заслуживает поблажек.

— Я не оправдываю её. Я хочу, чтобы у неё была возможность научиться тому, что она умеет делать.

Миссис Хадсон аккуратно убрала рисунок в отдельную папку.

— Я сохраню его. Не хотелось бы, чтобы он пострадал.

Элеонор поблагодарила её и оглядела гостиную. На столах остались учебные листы, карандаши, ноты и несколько забытых ленточек. Усталость наконец дала о себе знать, но вместе с ней пришло чувство, которого она давно не испытывала: не удовлетворение от выполненного плана, а осторожная надежда, что усилия могут принести результат.

Александр подошёл к ней, когда гости уже разошлись.

— Вы справились лучше, чем я ожидал. Две семьи — хороший результат. Но вам не стоит рассчитывать, что они сразу внесут плату за обучение. Родители будут ждать подтверждения, что пансион действительно способен работать дальше.

— Я это понимаю.

— И всё же сегодняшний день был полезен для девочек.

Элеонор посмотрела на него.

— Вы ведь пришли не только ради открытого дня.

— Мать хотела увидеть, что происходит здесь на самом деле. Она не доверяет письмам и пересказам.

— И что она думает?

— Пока не решила.

— А вы?

Он задержал взгляд на рисунке Беатрис.

— Я думаю, что вы сумели показать то, чего не замечали даже те, кто работал здесь годами.

— Девочки не были невидимыми. Просто их редко спрашивали, что они умеют. Надеюсь, вы увидели достаточно, чтобы пересмотреть своё мнение о пансионе.

— Я пересмотрел некоторые выводы. Но не все.

— Было бы странно, если бы вы изменили мнение за один вечер.

Александр слегка улыбнулся.

— Вы удивительно редко пытаетесь понравиться людям, от которых зависите.

Элеонор проводила его взглядом. Ей было приятно, что он признал успех встречи, но она не позволила себе принять это за обещание помощи. Слишком многое ещё оставалось нерешённым.

Поздно вечером, когда девочки уже разошлись по комнатам, Элеонор обнаружила на столе записку от мистера Уилкинса. Он не стал писать длинного письма, лишь сообщил, что готов обсудить поставки угля на ближайший месяц, если получит часть прежнего долга и письменное подтверждение от мистера Уитмора о гарантии новых заказов.

Рядом лежал список гостей, отметки о двух семьях, заинтересовавшихся пансионом, и письмо миссис Грей с требованием подготовить вещи дочери. Два шага вперёд и один назад.

На следующее утро после открытого дня пришло приглашение на ужин от Александра Уитмора. Элеонор нашла его среди счетов, плотная бумага, герб семьи Уитмор и несколько строк, написанных уверенным почерком: «Мисс Блейк, попечители соберутся в нашем доме в четверг вечером. Я считаю необходимым, чтобы вы присутствовали при обсуждении будущего пансиона. Некоторые из них желают услышать ваше объяснение непосредственно, а не довольствоваться слухами. Ужин начнётся в семь часов. Буду признателен, если вы примете приглашение. А. Уитмор». Элеонор перечитала письмо. Приглашение было вежливым, но не оставляло сомнений: её звали не в гости, а на разбирательство. — Вы поедете? — спросила миссис Хадсон, заметив письмо у неё в руках. — Разумеется. — Там будут люди, которые давно решили, что пансион следует закрыть. — Тогда тем более мне нужно там быть. Экономка забрала со стола пустую чашку. — Вы знаете, что они не станут разговаривать с вами так, как разговаривают с мистером Уитмором? И не каждый из них сочтёт нужным выслушать женщину, которая недавно унаследовала разорённое заведение. Элеонор посмотрела на приглашение. — Значит, придётся заставить их услышать то, что я скажу. Миссис Хадсон не стала спорить. Она лишь напомнила, что для такого вечера понадобится подходящее платье. У Элеонор было несколько нарядов прежней хозяйки, но часть из них выглядела слишком броско, а остальные требовали починки. Вопрос одежды оказался не таким простым, как она ожидала. В пансионе не было денег на новые вещи, а появиться в доме Уитморов в старом платье с потёртыми манжетами означало дать присутствующим ещё один повод усомниться в её способности управлять заведением. — Я могу привести в порядок тёмно-синее, — предложила миссис Хадсон. — Оно не новое, но сидит хорошо. Если заменить кружево и немного подшить рукава, никто не заметит прежних недостатков. — Не хочу, чтобы вы тратили на это весь день. — Я не спрашивала, чего вы хотите, мисс Блейк. Я сказала, что приведу его в порядок. Элеонор впервые за утро улыбнулась. — Тогда я буду вам благодарна. В четверг к вечеру Элеонор уже успела пожалеть, что согласилась ехать. В прежней жизни она могла подготовить отчёт, изучить позиции участников совещания и заранее продумать ответы на неудобные вопросы. Здесь же часть решений принималась задолго до того, как человек открывал рот. Миссис Хадсон помогла ей застегнуть платье и поправила воротник. — Не позволяйте им увидеть, что вы боитесь, — сказала она. Элеонор посмотрела на себя в зеркало. Тёмно-синее платье оказалось удачным: строгим, без лишних украшений, с аккуратной линией плеч. Оно не делало её богаче, чем она была, но и не подчёркивало нужду. — Вы выглядите достойно, — произнесла миссис Хадсон. Экипаж Уитморов прибыл без опоздания. За ним прислали лакея, который сообщил, что мистер Уитмор ожидает её к назначенному часу. Дом Александра находился за пределами городка, среди ухоженных земель, которые Элеонор видела лишь издалека. Длинная подъездная дорога проходила между деревьями, а за поворотом показался особняк с высокими окнами и широкими ступенями у главного входа. Всё здесь говорило о достатке, который не требовал доказательств.