Книга Хозяйка пансиона на Вязовой улице, страница 18 – Лина Грин

Она не могла пока утверждать, что это подделка. Но слишком многое указывало на то, что управляющий сам подтверждал получение товаров, которые никто не видел.

Анна собрала квитанции в отдельную папку и написала на обложке: «Проверить».

Потом открыла список воспитанниц. Семь имён стояли одно под другим. За каждым была своя история, и ни одна из них не заканчивалась словами «найдётся другое место».

Она уже понимала, что спасти пансион будет непросто. Но теперь у неё появилась причина бороться не только за здание и право распоряжаться наследством.

На следующий день предстояло поговорить с преподавателями. И Анна подозревала, что их претензии к прежней хозяйке окажутся куда серьёзнее, чем она пока могла представить.

К утру мистер Прайс успел собрать вещи.

Элеонор обнаружила его в учительской: на столе лежали две книги, потрёпанный саквояж и свёрнутая карта графства. Сам преподаватель стоял у окна, изучая дождливый двор с таким видом, словно уже мысленно покинул пансион.

— Вы собираетесь уехать?

— Я собирался сделать это ещё месяц назад, мисс Блейк. Потом решил подождать до конца четверти. Теперь, полагаю, ждать больше незачем.

Он говорил спокойно, без прежней резкости. Это оказалось хуже раздражения: человек, который уже принял решение, не нуждался в том, чтобы его переубеждали.

— Из-за жалованья?

— Не только. Хотя четыре месяца без оплаты — достаточная причина искать другое место. У меня есть обязательства, мисс Блейк. Хозяин комнаты не принимает в качестве платы мои знания арифметики, а бакалейщик почему-то не считает обещание будущего расчёта надёжным обеспечением.

Элеонор посмотрела на саквояж.

— Я не стану просить вас работать бесплатно.

— Вы уже просили, хотя и не произносили этого вслух. Когда человек говорит, что ему нужно время, чтобы разобраться с делами, обычно он надеется, что окружающие проявят терпение.

— Вы правы. Но я не могу выплатить вам четыре месяца сегодня.

— Тогда нам не о чем говорить.

Прайс взял со стола перчатки. Элеонор понимала его положение, но позволить ему уйти означало оставить девочек без единственного преподавателя математики и естественной истории. Мисс Мортон могла вести французский и музыку, однако заменить всех остальных было некому.

— Сколько вам должны?

Он назвал сумму. Она оказалась почти вдвое больше той, которую Элеонор предполагала, когда просматривала общий список расходов.

— Ваша зарплата указана в ведомости?

— Разумеется. Там же отмечено, что я получал деньги каждый месяц.

— Вы подписывали расписки?

— Нет. Пембертон утверждал, что подписи не нужны, поскольку он сам ведёт расчёты. Я поверил ему, потому что до этого он исправно платил.

Элеонор достала из папки лист с записями.

— А когда вы в последний раз получали жалованье?

— В начале июня. Полностью. В июле мне выдали половину суммы, сказав, что остальное будет позже. С тех пор я не получил ни пенни.

Она сверилась с ведомостью. Согласно записям, в июле Прайсу выплатили всё, а в августе, сентябре и октябре — ещё три полные суммы. Рядом стояли аккуратные отметки о получении.

— Здесь написано, что вы получали деньги в августе.

— Тогда, возможно, мистер Пембертон располагает сведениями о моём банковском счёте, которых я сам не имею.