Книга За гранью Самайна. Наследница, страница 15 – Анна Айдарова

— И как? — заинтересовался он.

— Мало хорошо и правильно сказать, например, что ты хочешь. Важно, чтобы тебя еще и поняли правильно. Двусторонний процесс. Так что если тебя не понимают, дело не всегда в тебе. Это очень утешает периодами. Удобная теория.

— Забавно, никогда не думал об этом так… Но получается, ты не всегда можешь гарантировать понимание тебя, разве не так?

— Так. И тут как раз вступает умение определить, как именно этому человеку сказать, и что именно сказать, и в каком порядке. Понимаешь?

Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня с таким вниманием, что я невольно продолжила.

Меня ведь и правда интересовала не столько реклама, сколько само устройство разговора. Иногда человек задаёт вопрос, но на самом деле не хочет услышать ответ. Он уже решил, что думает о тебе, приписал тебе… да чего только не приписал: свои чувства, мысли, свою мотивацию, и теперь ему нужно только добиться, чтобы ты согласился с его оценкой.

— Например, тебя спрашивают: «Ты ведь понимаешь, что поступил неправильно?» Если я начну оправдываться, можно ведь и принять саму предпосылку, будто ты уже виноват. Но ты на самом деле — с твоей позиции — вообще не виноват.

— Ну а если не понимаешь, что поступил неправильно? — заинтересовплся Кай.

— Тогда спроси, почему твой собеседник так считает.

— И?

— Дальше как раз и зависит от человека. Кто-то объяснит, а кто-то начнёт сердиться, потому что ему нужен был не разговор, а твое согласие. Ожидания. У всех разные ожидания от тебя.

Кай кивнул.

— Признаю, довольно полезное умение. И соглашусь с тобой: иногда вопрос действительно нужен не для получения информации, а для того, чтобы поставить собеседника в определённое положение. Особенно если тот не понимает, что от него ждут не ответа, а признания превосходства собеседника. Мерзко. Неприятно. Особенно, когда кто-то говорит: «Ну что, опять не получилось?» — добавил он. — Он ведь не обязательно интересуется результатом. Иногда ему просто хочется, чтобы ты почувствовал себя неудачником.

— Или когда спрашивают: «Ну как дела?» таким тоном, будто заранее радуются, что у тебя всё не очень и ты неудачник.

— И что ты отвечаешь?

— Смотря кому. Одному папиному знакомому я бодро рапортую: «Лучше всех».

Он рассмеялся.

— Хороший ответ. И что? Как он реагирует?

— Злится, — довольно сообщила я. — Теперь злится. И уже не спрашивает. А первый раз он был так обескуражен, надо было видеть его лицо. У него весь мир сломался. Как же так, меня выгнали из школы, не брали в ту, в которую я хотела поступить, я начала заниматься живописью — и неудачно, по мнению окружающих, по крайней мере, от дочери архитектора ожидали куда больше… А я сообщаю, что все отлично. Вот тогда я поняла, что мне нравится изучать именно коммуникацию.

— Ты оказывается опасная девушка. И часто ты свои умения применяешь на практике?

— Только в крайних случаях, — заверила я. — Я просто не люблю ругаться.

— Тоже отличный способ не подчиняться чужому сценарию.

Я задумалась. Мне никогда не приходило в голову, что привычка отвечать доброжелательно может быть чем-то большим, чем просто вежливость или нежелание портить себе настроение.

— Жаль, это не всегда работает, — заметила я. — Некоторые люди начинают давить ещё сильнее.