Книга Имя демона, страница 27 – Эйрин Фаррон

— Ты действительно думаешь, что они меня примут?

— А разве нет?

— Нет.

Он сказал это настолько спокойно, что Кьяра нахмурилась.

— Почему ты так уверен? Не понимаю.

А Кассиан, с досадой вздохнув, несколько мгновений подбирал слова.

— Я же сказал, что не похож на них, – проговорил он.

— Ты демон.

— Сейчас – да, – он снова ненадолго замолчал. – Но я не всегда был им. И они считают меня… «испорченным».

Кьяра усмехнулась.

— Демоны… считают кого-то недостаточно плохим?

— Именно.

Она не знала, что ему ответить, но тут Кассиан продолжил сам:

— Я не получаю удовольствия от чужой боли. Не люблю бессмысленное насилие, не понимаю, зачем убивать того, кто не представляет угрозы. Я даже не стремлюсь никого подчинять. Для большинства демонов этого уже достаточно, чтобы считать меня ненормальным.

Кьяра долго смотрела на него.

— Но ведь ты… все равно демон.

— Да.

— Значит, ты убивал людей.

Невесело усмехнувшись, Кассиан отвел взгляд.

— Да. – Он не лгал, не пытался притворяться или увиливать, его честность даже в каком-то смысле пугала девушку.

— Почему?

Кассиан некоторое время молчал, а потом очень тихо ответил:

— Иногда защищался или был вынужден. Но бывало и так, что просто… не успевал остановить себя.

Кьяра резко остановилась и внимательно посмотрела на него.

— Ты жалеешь об этом?

— А разве это что-то меняет? – Он ухмылялся так, будто за улыбкой пытался скрыть боль.

— Ответь.

Кассиан повернулся к ней и посмотрел ей прямо в глаза. Она прочитала досаду в его взгляде.

— Да, – уверенно и твердо ответил он, но отчего-то казалось, что это короткое слово потребовало от него гораздо больше смелости, чем прыжок в холодные воды Сены.

Кьяру охватило странное раздражение. Ей все хотелось поймать его на лжи, но никак не получалось.

— Отец Маттео говорил, что демоны не испытывают раскаяния.

— Возможно.

— Тогда почему ты испытываешь?

Кассиан поднял голову и посмотрел куда-то поверх крыш домов. Там с одной кровли на другую перелетали беспокойные стаи сизых голубей. Ветер лениво катал по тротуару сухие листья, и те цеплялись за ботинки прохожих, кружились в небольших вихрях и снова ложились на влажный асфальт. Из маленькой пекарни тянуло свежим хлебом и сливочным маслом, а у входа уже выстроилась очередь из парижан – кофе и круассан были лучшим решением для второго завтрака. Город жил неторопливо, без суеты, словно знал, что никуда спешить не надо, а скоро его и вовсе ждет спячка длиною в три зимних месяца…

— Не знаю, – сказал он и медленно выдохнул, – может, именно поэтому я всю жизнь пытаюсь понять, кто я такой.

Они снова зашагали вперед, а Кьяру вдруг кольнуло сожаление, смешанное с сочувствием. Ее учили ненавидеть демонов, но она поняла, что к Кассиану проникнуться этим чувством не получается. Они свернули в очередной переулок, и демон неожиданно замедлил шаг, а потом и вовсе остановился. Несколько секунд он молча смотрел вперед, и на его лице появилось выражение, которого Кьяра прежде не видела.

Кассиан сощурился, будто спустя долгие годы наконец увидел знакомое, но позабытое место, а потом тихо произнес:

— Мы пришли.

Они стояли перед невзрачным на первый взгляд зданием, совершенно обычным и ничем не примечательным. По нему сразу можно было понять, что его восстанавливали и реставрировали, а блестящая табличка на стене гласила, что за новыми стенами скрывался небольшой камерный музей Франко-прусской войны. Только песочно-серая кладка фундамента намекала на истинный возраст и значение этого места. Из того же камня был сделан и заборчик, огибающий территорию правильным прямоугольником. Он тоже когда-то частично был разрушен, но и его восстановили, попытавшись максимально сохранить исторический облик.