Книга Три дня счастья, страница 70 – Татьяна Лаас

Алёша рыбачил с мостков. Он сидел на самом краю, будто собирался нырнуть в озеро, пропадая навсегда. Наташа вцепилась пальцами в ворот кафтана — почему-то на миг стало жутко. Вот-вот что-то будет. Вот-вот что-то закончится. Только это глупость и бред. Демоны спят. У них с Алёшей есть десять лет. Надо только решиться и, как-то обойдя запреты, объяснить ему все. Причинять боль из-за обетов Наташа не хотела. Она подошла — Алёша сам подвинулся, усаживая её на теплое после себя место. Он озорно поцеловал её в щеку и опять уставился на поплавок. Наташа принялась кормить его с рук. Он улыбался, губами подхватывал ягодки с ладони, целовал, слизывал алый как кровь сок с её рук, отвлекался от удочки и сам кормил Наташу, проводя пальцами по её губам, словно обрисовывая контур. И ничего не было важнее в этом мире, кроме них двоих.

Озеро было затянуто туманом, легким как взбитые сливки. Всё казалось нереальным. Еле слышно плескалась рыба. Ледяная вода устала волноваться за последние дни и застыла сизым, почти непрозрачным зеркалом. Наташа сидела, привалившись к боку Алексея. Горько подумалось, что Вете бы тут понравилось. Она любила сидеть вот так с батюшкой и смотреть, как он ловил рыбу. Теперь такого больше не будет, не потому что батюшки больше нет — потому что матушка сошла с ума и убила Вету. В таких случаях всегда говорят, что надо жить за погибшего человека… Наташа сама так говорила рыдающим сестрам на похоронах отца, но это слабое утешение. От того, что Наташа будет счастлива с Алёшей, ни Вета, ни Митенька не вернутся. Она многое бы отдала, чтобы все изменить, даже жизнью своей бы рискнула, но все напрасно. Когда-то она дала слабину, испугалась, не рассказала Алексею или другим опричникам о капище, и вот… Ей с этим теперь жить.

Поплавок, на который сосредоточенно смотрел Алексей дернулся, ушел на дно, вынырнул и снова задергался. Поклевка! Вета в такие моменты вскакивала на ноги и хлопала в ладоши, подбадривая соревнующегося в силе с рыбиной отца. Наташа вскакивать не стала — только смотрела, как стремительно поднялся Алексей и принялся хладнокровно вываживать. Только ему было не обмануть Наташу — она видела, как от азарта горело его лицо, как были напряжены руки, как он подавался назад во время диких рывков. Удочку то и дело выгибало луком, и Наташа боялась, что её сломает неведомая рыбина. Алексей то ослаблял леску, давая добыче призрачную надежду на свободу, то упрямо крутил катушку, подтягивая обед или ужин ближе. Рыба сопротивлялась, периодически показываясь из воды и снова уходя на глубину. Но Алексей оказался упрямее, терпеливее. Он вытащил-таки рыбину из воды, подхватив её подсачеком, и разочарованно заметил, разглядывая унылую усатую морду:

— Ну вот, тебе сюда нельзя! Вы же с Наташей знакомы. Если только… — В его глазах загорелся нехороший огонек, и Наташа взмолилась:

— Отпусти его, пусть уж… Он совсем дурашка. Он маленький.

Алексей вздохнул и принялся вытаскивать крючок из огромной пасти.

— Котята тоже маленькие. И не знакомые с ним.

Он отбросил сома подальше на глубину, посоветовав напоследок:

— И больше не возвращайся!

Сом бултыхнул на прощание хвостом и уплыл. Наташа задумчиво помахала, надеясь, что увиделись они с жеребенком последний раз. Алексей присел рядом с ней, зачем-то задумчиво засунув палец в рот.