Книга Три дня счастья, страница 69 – Татьяна Лаас

В растопке нужды не было — стоило ему чуть отстраниться, как Наташа прицельным боевым шаром зажгла дрова. Огонь весело заплясал в топке, обещая скорое тепло.

— Сделать счастливыми нас, — серьезно сказала Наташа.

Он выпрямился, кочергой поддел чугунную конфорку и поставил полный воды чайник на огонь. Наташа продолжала смотреть на Алексея, и он повернулся, присел на корточки возле неё, заглядывая снизу вверх.

— Тоже верно, — с улыбкой согласился он. — А еще вырастить дочь.

— Почему дочь?

Наташа поздно сообразила, что участи кромешника он своим детям не желает, потому и говорит только про дочь. Но неслучившегося сына было жаль.

— И сына, конечно! — кивнул Алексей, стащил с Наташи сапоги, согрел её ледяные стопы ладонями, а потом, когда она стыдливо подогнула их под себя, закутал одеялом.

— Хорошо… Сын — это хорошо…

Он встал и добавил, направляясь к шкафчику с посудой:

— Обязательно сына! И еще дочку…

Наташа удивленно заметила:

— Калина, не наглей.

Если бы его останавливали подобные слова! Он, выставляя на стол кружки и тарелки, продолжил наглеть:

— И еще сына… И, может, еще дочку… — Уже сурово, почти как обещание, он произнес: — Я хочу большую дружную семью, где каждый встанет друга за друга и не бросит в беде, где все будут счастливы, где все будут любить и уважать родных, кем бы они не были. Магами. Императорами. Кромешниками. Просто людьми.

Наташа не стала ничего говорить, только поклялась себе, что обязательно попытается найти Алешину семью. Матушку. Братьев. Сестер. Она помнила, как это ему было важно. Она приложит все силы, чтобы отыскать их. Её чаяния были такими же, как у Алексея: большая любящая семья, в которой никому не придет в голову принести кого-то в жертву якобы на благо страны. На сердце стало тяжело — она не уберегла Вету и Митеньку. Больше она трусить никогда не будет.

На печи запел, забренчал крышкой чайник. Тепло приятными волнами расползалось по дому, обещая хороший день. Первый день их семьи, в которой будет дочка, сын, еще дочка, и опять сын, и снова дочка…

После завтрака Алексей, конечно же, не пошел никуда копать землю или выискивать бревна на баню. Он, прихватив удочки, озадачился обедом или ужином. На прощание, оставляя Наташу с котятами в теплом доме, он предупредил:

— В этот раз я знакомить тебя с едой не буду!

Словно это она уничтожила алтарь, выложив все силы. Ему же отдыхать надо! Наташа тоже ослабла, это глупо отрицать, ведь она за эти дни столько крови потеряла, но лежать в кровати просто так она не будет.

Первым делом она достала бумагу, перо с чернилами и принялась писать распоряжения и письма, в которых признавалась, что воспользовалась обетами кромешников и заставила Алексея Петровича Калину венчаться с ней. Хотя бы так его защитить. Он был прав, когда говорил, что с их браком могут возникнуть трудности. Наташа там в селе храбрилась. Сейчас эйфория закончилась и накатил липкий страх. Ей ничего не будет — за брак наказание катком проедется по Алексею. Она знала нравы псарни — ему придется туго за нарушение обетов. Она его обязана защитить. Наташа надеялась, что это не пригодится, но подумать о его защите она должна. Убрав письма в сундук, в котором Алексей спрятал её украшения, Наташа рванула тепло одеваться — терять время она отныне не будет. Надо жить так, словно каждая секунда на счету, словно каждый миг — последний. Она не потеряет ни одной минуты зря — всё её время принадлежит мужу. Рядом с ним она и будет. Она вышла на крыльцо, мокрое от отступающего в озеро тумана, и направилась искать Алёшу в зыбком полупрозрачном мареве. Мир был тих и умиротворен. То и дело попадались Наташе яркие, как рубины с её броши, ягодки костяники — она набрала их целую пригоршню, чтобы угостить Алёшу. Грибы с плотными шляпками почти бросались под ноги — только сорви и приготовь дома. Тогда рядом лес, умереть с голода сложно — этому их с Ветой и Марией учил отец.