Книга Отвергнутая драконом, страница 46 – Ия Эмдин

Адалин открыла рот, чтобы ответить, чтобы объяснить, чтобы сказать, что она просто шла в комнату Маргариты, что она никого не провоцировала, что она не думала, что её увидят, - но он не дал ей сказать ни слова, потому что его рука скользнула вниз, по её руке, по её талии, и остановилась там, где талия переходила в бёдра, и она почувствовала это прикосновение всем телом, каждой клеткой, каждым нервом.

— Ты понимаешь, что могло случиться? — спросил он, и его голос был теперь совсем близко, у самого её лица, и его дыхание было тёплым, и оно касалось её кожи, и от этого у неё подгибались колени.

Она хотела сказать, что она не нуждается в защите, что она сама может за себя постоять, что она не слабая, не беспомощная, но он снова не дал ей сказать, потому что его рука поднялась выше, к её груди, и остановилась там, и его пальцы коснулись её соска через тонкую ткань.

— Не надо, - сказала она.

— Надо, - ответил он. - Надо, чтобы ты поняла. Надо, чтобы ты почувствовала. Надо, чтобы ты знала, что бывает с женщинами, которые ходят ночью по коридорам, где спят мужчины. Особенно такие, как я.

Он наклонился к ней, и его губы были так близко к её губам, что она чувствовала их тепло, она видела, как его ресницы дрожат, и в этот момент, когда между их губами оставались миллиметры, когда она уже почти чувствовала вкус его губ, когда она уже почти готова была поддаться, почти готова была забыть обо всём, почти готова была позволить ему всё, -он отвернулся.

— Иди спать, - сказал он, и голос его был ровным, холодным, как будто ничего не было, как будто он не касался её, как будто он не хотел её, как будто он не боролся с собой. - Иди. И не провоцируй меня больше. Поняла?

Она оттолкнулась от стены, и пошла в комнату Маргариты. В комнате Маргариты было темно, и пахло пылью и травами, и она села на пол, у стены, и взяла дневник, который оставила здесь ещё несколько дней назад, и открыла его, и стала читать.

«Сила ведьмы не полна без дракона, - писала Маргарита, и её почерк был ровным, как будто она писала не о себе, а о чём-то, что знала наверняка. - Огонь не горит без воздуха. Вода не течёт без русла. Ведьма не может раскрыться без того, кто сможет выдержать её огонь. Только тот, кто сможет принять её всю - не половину. Я не нашла такого. Может быть, ты найдёшь. Не жди. Ищи. И когда найдёшь - не бойся. Потому что без него ты - только половина.»

Ей нужен Аларик.

Она лежала в постели, и сон не шёл.

Она вспоминала его руки на бедрах, на груди, его дыхание - тёплое, сбивчивое, которое касалось её губ, её щёк, её шеи, и от которого у неё подгибались колени и кружилась голова.

Она лежала в темноте, укрывшись одеялом до подбородка, и смотрела в потолок, и думала о том, что хочет его.

Она не надеялась, что он будет к ней серьёзен.

Но она не была дурой. Она видела, как он смотрит на неё - с интересом, с желанием, с той тёмной, голодной жадностью, которая бывает у мужчин, когда они хотят женщину. Она знала, что он Асхард. Почти император. Тот, кто не может позволить себе связать жизнь с брошенной женой, с ведьмой без связи, с женщиной, которая не родит ему наследника.

Но она также знала, что он здесь. Сейчас. В этом доме. В соседней комнате. Что он хочет её. И она подумала: а почему нет?