Книга Моя мерзкая фиалка, страница 71 – Марьяша Ришелье

Потом его вытащили на улицу, впихнули в клетку на колёсах, и мир сузился до решёток, до боли в запястьях и до леденящего душу осознания: она продала себя. Ему. Чтобы он жил.

И он, тёмный маг Вейард, который всегда всё контролировал, оказался бессилен. Беспомощнее, чем когда-либо. Его жизнь теперь зависела от цены, которую она будет платить каждый день. И эта мысль была хуже любой казни.

Крики донеслись не из башни, не от Алисии. Они пришли с дороги. Хриплые, грубые, пьяные от неожиданной храбрости и настоящей, пусть и запоздалой, ярости.

— Эй! Вы! А ну отпустите наших магов! Они лес спасли! И нас!

Это был Якоб, тот самый, что приходил с угрозами сжечь «суку». Теперь его красное лицо было искажено не ненавистью, а диким, невероятным возмущением. За ним толпились другие. Дровосек, ещё не отмывшийся от копоти. Старик Вато, ковылявший на кривых ногах, но с дубиной в руках. Даже Боромир, староста, стоял позади, бледный и растерянный, но не останавливал их.

— Отпустите мага! И бабу его! — орал молодой парень, племянник Вато, тот самый, что приходил с цветами.

Толпа была невелика, человек двадцать, но для Глухомани это было почти всё взрослое мужское население. У них в руках были вилы, топоры, колья. Не магия. Голая, тупая, физическая сила. И она преградила дорогу карете с Вейардом и конному отряду Фалрика.

Стражи замерли в нерешительности. Они были обучены драться с магами, с чудовищами. Но с этими... с этими грязными, вонючими мужиками, которые смотрели на них с животной злостью? Убивать их всех? Это был бы скандал даже для Фалрика.

Фалрик, сидевший в своей карете, высунулся в окно. Его лицо выражало брезгливое раздражение, как при виде навозной кучи на дороге.

— Прочь с дороги, чернь! — крикнул он. — Вы препятствуете исполнению приговора Гильдии!

— Какой ещё приговор?! — взревел Якоб, шагнув вперёд. Его кулаки были сжаты. — Он пожар потушил! Она нас щитом от огня укрыла! Без них бы мы все сгорели! А вы их в цепи! Это как?!

— Они нарушили закон! — холодно парировал Фалрик, но в его голосе появилась трещинка неуверенности. Он не ожидал, что эти крестьяне осмелятся.

— Ваш закон нам до одного места! — крикнула женщина из толпы — та самая Ульянка. — Наш закон — кто спас, того и чтить! Отпускай их!

Толпа загудела в поддержку, сделав шаг вперёд. Лошади стражей забеспокоились. Ситуация накалялась.

Вейард, прижавшись лицом к решётке клетки, смотрел на это с изумлением. Эти люди... те самые, что хотели его сжечь, что ненавидели Алисию... теперь стояли за них. За него. Из чувства долга? Из страха, что без магов они опять останутся один на один с лесом? Неважно. Они стояли.

Алисию вывели из башни. Увидев толпу, она замерла. На её лице отразилась надежда, мгновенная и яркая, как вспышка, и тут же погасшая. Она понимала — эти люди не остановят Фалрика. Их раздавят.

— Не надо! — крикнула она, обращаясь к деревне. — Не лезьте! Вас же убьют!

— Молчи, девица! — огрызнулся Якоб, не глядя на неё. — Мы тут разберёмся по-мужски.

Но Фалрик уже принял решение. Его лицо стало каменным.

— Стража! Очистить дорогу! Не летально, если возможно. Но если будут упорствовать... у вас есть приказ.

Стражи переглянулись, потом, с тяжёлыми вздохами, стали спешиваться, доставая дубинки и небольшие щиты. Они превосходили деревенских выучкой, экипировкой и числом. Это была не битва, а избиение.