Книга Пиарщица Его Высочества, страница 99 – Эдгар Шторм

— Высокий суд. Господа сенаторы. Нам предлагают утвердить не договор о строительстве стального пути. Нам предлагают узаконить формулу, по которой великая империя обязуется добровольно оплачивать собственное разорение.

Веймарн недовольно дернул плечом и потянулся к перу, намереваясь заявить протест против патетики. Но Воронецкий заговорил дальше, не дав ему открыть рта.

— Мой почтенный оппонент господин Веймарн потратил два часа, цитируя параграфы свода законов и ссылаясь на европейскую практику акционерных концессий. Он показал нам красивые цифры: сорок миллионов франков уставного капитала, гарантия пятипроцентного чистого дохода на акцию, освобождение от пошлин на ввоз паровозов и рельсов из Бельгии сроком на тридцать лет. Всё выглядит благочинно, по-европейски, прогрессивно. Но за этим европейским фасадом скрывается статья двадцать шестая проекта концессионного устава, напечатанная в приложении мелким петитом.

Роман раскрыл папку, извлек лист с типографским оттиском и поднял его над головой:

— Статья двадцать шестая гласит: "В случае, если эксплуатационный сбор не покроет гарантированного дивиденда акционеров, недостающая сумма возмещается из средств Государственного казначейства Российской империи полновесной звонкой монетой по курсу Парижской биржи на день выплаты". Вы понимаете, что это означает, господа судьи? Это означает, что если синдикат господина Фитингофа завысит смету на строительство мостов через Сестру и Черную речку втрое - казна заплатит золотом. Если синдикат закупит в Льеже бракованные пудлинговые рельсы, которые лопнут первой же зимой - казна заплатит золотом. Если поезда будут ходить полупустыми из-за взвинченных тарифов - казна всё равно выплатит акционерам их пять процентов в золотой монете!

— Это клевета на репутацию первоклассного банкирского дома! - Вскинулся со своего места барон Фитингоф, стукнув тростью с набалдашником из слоновой кости по паркету. - Проект одобрен департаментом торговли!

— Проект одобрен чиновниками, которые не удосужились заглянуть в таможенные ведомости Кронштадтского порта. - С убийственным хладнокровием срезал его Воронецкий, повернувшись к барону всем корпусом. - А мы удосужились. Вот справка экспедиции свидетельствования грузов за сентябрь шестьдесят восьмого года. За последние три месяца уставной капитал "Норд-Банка" в сорок миллионов франков оказался... фикцией. Французские подписные листы перезаложены в Амстердаме. Живых денег у концессионеров едва четыре миллиона. Они собирались строить дорогу не на свои средства. Они намеревались выпустить негарантированные облигации под залог тех самых казенных субсидий, которые вымогают у русского правительства!

По залу пронесся глухой, изумленный вздох. Журналисты яростно застрочили карандашами. Сенатор Зарудный снял очки и пристально вгляделся в представленный Воронецким документ.

В углу зала, у высоких створчатых дверей, стоял невысокий плотный офицер в сюртуке флигель-адъютанта с золотым вензелем наследника на погонах. Ротмистр князь Барятинский. Он не сводил глаз с Воронецкого, время от времени делая короткие пометки в карманной книжке. Роман знал. Через час этот блокнот ляжет на дубовый письменный стол великого князя в Аничковом дворце. И еще он знал, чьими пальцами была составлена та самая финансовая выкладка по перезаложенным амстердамским облигациям.