Книга Пиарщица Его Высочества, страница 102 – Эдгар Шторм

Роман медленно поднял голову. Их глаза встретились на расстоянии нескольких дюймов. В отсветах каминного пламени ее зрачки казались огромными, бездонными, полными той пугающей глубины, в которой он тонул без остатка с первой минуты их встречи на Литейном.

— Вы гений, Аглая. - Прошептал он, и его рука скользнула по ее плечу, оглаживая мягкую шерсть платья. - Откуда вы поняли про перезалог облигаций в Амстердаме? Даже чиновники Государственного контроля не могли докопаться до этой схемы. Откуда в вашей голове берутся эти расчеты?

Диана слабо усмехнулась, опустив ресницы:

— Из книжек, Роман. Из очень старых и очень умных книжек, которые в вашей губернии никто не читал.

— Не лгите мне. - Голос Воронецкого дрогнул, в нем прорезалась глухая, мучительная страсть. - Вы можете обмануть цесаревну, можете морочить голову Шувалову со своими польскими архивами... но мне не лгите. Вы не тамбовская сирота. Вы явились из какого-то другого, неведомого мира, где люди мыслят категориями целых веков. Иногда мне кажется, что если я разожму руки... вы просто растаете в этом воздухе, как морок.

Он притянул ее к себе с той неудержимой, собственнической силой, от которой у нее сбилось дыхание. Его губы нашли ее губы, жадные, горячие, требующие ответа. Диана не отстранилась. Она ответила на поцелуй с той же затаенной, яростной отдачей. В этой конспиративной квартире на Пантелеймоновской, оплаченной через подставных лиц и скрытой от шпионов Третьего отделения, рушились все барьеры, которые она возводила днем. Здесь она не была фрейлиной Замятиной или холодным кризис-менеджером, пытающейся переписать историю царской династии. Здесь она была просто живой женщиной, чье тело отзывалось на каждое прикосновение этих сильных мужских рук.

Его пальцы коснулись пуговиц на вороте ее платья, расстегивая первую, вторую, обнажая белизну ключицы. Диана судорожно вздохнула, ее ладонь легла ему на грудь поверх плотного сукна сюртука, чувствуя, как бешено и тяжело колотится его сердце.

— Роман. - Прошептала она, и в ее голосе впервые прозвучала слабость, которой она так боялась. - Не здесь. Не так. Пожалуйста.

Воронецкий замер. Его дыхание жгло ее шею, мышцы на его скулах напряглись добела. Он медленно отстранился, глядя на нее потемневшими, почти безумными от боли и желания глазами.

— Почему, Аглая? - Сдавленным, хриплым шепотом спросил он. - Сколько еще? Два года я схожу с ума от одного взгляда на вас через анфилады дворца. Два года я жду этих полутора часов в неделю, когда мы можем сидеть у чужого камина, как беглые каторжники! Наследник родился. Аничков двор в зените могущества. Чего мы еще ждем?

Диана медленно застегнула пуговицы у горла, не отводя от него прямого, ясного взгляда. Ее рука осталась на его плече, твердая, удерживающая и отрезвляющая:

— Мы ждем права на победу, Роман.

— Какого права? - Он резко поднялся на ноги и зашагал по комнате, заложив руки за спину. Половицы глухо скрипели под его тяжелыми шагами. - Я выиграл три крупнейших процесса империи! Мое имя печатают передовицы "Голоса" и "Московских ведомостей"! Купечество готово носить меня на руках! Я могу купить особняк на Английской набережной и содержать вас так, как не снилось ни одной придворной даме! Зачем нам этот маскарад?