Онлайн книга «Пиарщица Его Высочества»
|
— Всё кончено, Роман. - Выдохнула она, чувствуя, как его губы жадно, с благоговением находят ее губы. - Дело закрыто. Бумаги сгорели. Воронецкий оторвался от ее губ на долю вершка, глядя на нее в полутьме кареты пылающими, влажными глазами: — Он отступил? Сам Шувалов? — У него не было выбора. - Слабая, усталая улыбка коснулась ее губ. - Он слишком любит свой графский мундир, чтобы умирать на каторге. Мы получили неприкосновенность. Отныне Третье отделение не враг нам. Они будут молчать. Роман смотрел на нее так, словно перед ним была не смертная женщина, а античная богиня победы, сошедшая на грязные петербургские мостовые. Он медленно взял ее тонкую руку в перчатке, снял мокрую лайку и прижался губами к обнаженной ладони, целуя каждый палец с той рыцарской, благоговейной нежностью, которая была дороже любых клятв. — Вы невероятная, Аглая. - Прошептал он, глядя ей в лицо. - Страшная, непостижимая и прекрасная. Я не знаю, из какого огня вы выкованы... но я положу свою жизнь на то, чтобы этот огонь никогда не угас. Диана осторожно сжала его пальцы: — Нам предстоит долгий путь, Роман. Первый натиск мы отбили, но партия только началась. Мы должны укрепить положение Их Высочеств до того, как выстрел у Летнего сада повторится, и на этот раз не из дула одиночки. — Мы укрепим его. - Твердо отозвался Воронецкий, не отпуская ее руки. - Теперь мы непобедимы. Карета выехала на Невский проспект. Сквозь мутные от дождя стекла мелькали огни газовых фонарей, вывески модных французских магазинов, золоченые купола Казанского собора. Петербург жил своей шумной, беспечной, чиновной жизнью, не подозревая, что сегодня на набережной Фонтанки решилась судьба будущего правления Российской империи. Вечером того же дня в Аничковом дворце горели огни парадной анфилады. В Белой гостиной великая княгиня Мария Федоровна пила чай с лимоном из тончайшего копенгагенского фарфора. Рядом с ней сидел Александр Александрович. Наследник был в домашнем шерстяном сюртуке, читал свежий выпуск "Морского сборника" и изредка поглядывал на жену с той теплой, безмолвной нежностью, которая связывала их всё крепче с каждым прожитым месяцем. Когда Диана вошла в гостиную, шурша вечерним шелковым платьем цвета увядающей розы, цесаревна отставила чашку и порывисто поднялась навстречу. — Аглая! - Минни подошла к ней, взяла за обе руки и заглянула в глаза с тревогой, которую не могла скрыть. - Вы вернулись... Мне сказали, вы выезжали по делам попечительства? На вас лица нет, дорогая. Вы бледны как полотно! — Сырой петербургский воздух, Ваше Высочество. - Мягко улыбнулась Диана, приседая в глубоком реверансе. - Городские разъезды отнимают много сил. Но дела детской лечебницы устроены наилучшим образом. Попечительский совет утвержден, а генерал-адъютант граф Шувалов... лично уведомил меня, что высочайше соизволил взять лечебницу под особое покровительство тайной канцелярии и жертвует пять тысяч рублей на обустройство сиротских палат. Александр Александрович опустил журнал на колени. Его широкие брови взметнулись вверх в неподдельном изумлении: — Шувалов? Жертвует пять тысяч на лечебницу Минни?! Великий князь громко, от души расхохотался своим низким, густым басом, от которого зазвенели хрустальные подвески люстры: |