Книга Меркантильное поведение, страница 28 – Аля Алая

— Прямо-таки зубами, — я смущенно хохотнула.

— Да… — горячие губы настигли мои. Поцелуй был жадным и страстным, заставляющим мои ноги становится слабыми.

— Гордей, я могу спросить? — спрашиваю осторожно, когда у нас получается оторваться друг от друга.

— Все, что угодно.

— Кто такая Катя?

— Катя, — произношу ее имя вслух. Пробую на вкус и не ощущаю больше привычной разъедающей горечи. Два года сложных, выматывающих отношений и ужасный финал, — она умерла.

— Мне жаль, — феечка бледнеет.

— Мне тоже, — невозможно вместить потерю человека в одно слово из четырёх букв "жаль". Когда мне его говорили, я каждый раз взрывался. Нахуй мне нужна была чужая жалость, я хотел мести, я хотел Катю назад. Я хотел свою жизнь с ней, о которой долго мечтал.

Прошло полтора года и я стал немного спокойнее. Убийцы получили свое. Они сейчас там же, где и Катя, в могиле. Это ее не вернет, но чёрная злость отпускает. Некого больше ненавидеть. И ещё безумно хочется жить. С Максим. Она стала моей целью, стимулом. Негаснущим интересом.

Я хочу спасти её от ее самой, показать, что жизнь — это не грязь, которую она себе придумала. Жизнь может быть другой. Счастливой и наполненной. Я вытащу ее, а вместе с ней и себя. У нас обязательно получится.

— Как?

— Стала жертвой в криминальных разборках. Села в машину вместе с моим братом и та взорвалась. На его месте должен был быть я. Но я выпил и он повез Катю в город сам, — говорю спокойно, потому как говорил это сотни раз разным людям. И себе. Постоянно.

В той машине должен был быть я. Артём тогда остался бы жить. А я бы держал за руку свою Катю до последнего вздоха. С этой идеей фикс я жил полтора года. Мне хотелось умереть, но только это бы их не вернуло.

— Боже, — Максим обнимает меня своими руками. Вжимается всем телом и шумно дышит.

— Бог подарил мне жизнь, — говорю задумчиво, пропуская длинные волосы Максим между своими пальцами, — так просто случилось. Мне полтора года понадобилось, чтобы принять этот дар и перестать себя ненавидеть.

— Ты должен жить Гордей, обязательно, — феечка подняла свое влажное от слез личико ко мне. — Хочешь побыть со мной сегодня? Пиццу закажем. Тебе и Бусе с колбасой.

— Если только на таких условиях, — с прищуром смотрю в ее окна. Тяжело будет, но отказаться не могу. И даже если со стороны Макс — это жалость и желание поддержать, я все равно беспринципно воспользуюсь.

— Буся ещё любит с курицей и ананасами.

— Никогда не понимал эту пиццу, больше на десерт смахивает по вкусу.

В квартире Макс переодеваться в уютные брюки и футболку, смывает косметику. Сразу становится совсем юной и уютной.

Ее хитрая псина, пока хозяйка отсутствует то на кухне, то в спальне, начинает разворачивать со мной подпольную войну. Тявкает, кусает за ноги и грозно рычит. Стоит Макс появиться, затихает.

Меня поведение маленькой шавки забавляет. Интересно, что она будет делать, когда поймёт, что я тут не на один вечер, а собираюсь ее хозяйку присвоить себе. И как результат, стану хозяином и этой мелкой хитрой занозы.

— Думаю пора открыть, — к пицце Макс приносит бутылку безалкогольного вина, которую я в прошлый раз притащил. Отлично мы развлекались тогда.

Черт.

Хорошо, что сижу. Перекидываю ногу на ногу, чтобы скрыть некстати обозначившуюся в штанах эрекцию.