Книга Меркантильное поведение, страница 31 – Аля Алая

— Макс или иди спать или не дразни. Ещё две минуты твоих заигрываний с моим членом вхолостую и я тебя раком выебу вместе с твоей девственностью.

— Мне нравится какой ты грубый, это заводит, — ладонь обхватывает ствол плотнее. Макс больше не колеблется.

— Ты ж моя су… феечка, — шиплю через зубы. Пячусь к креслу за спиной и сажусь. Стоя я точно не выдержу, — если хочешь лучше рассмотреть, надо ближе к нему быть.

— Ладно, — Макс опускается коленями на ковёр и устраивается между моих широко разведенных ног, — я только потрогаю.

— Трогай, но мне сухо. Это дискомфортно немного, знаешь ли…

— Сейчас, да… — малышка оживляется, — я в порнухе видела.

Кто б сомневался…

Макс бросает мой член и элегантно плюёт в ладонь. Довольная возвращается к процессу надраивания моего стояка. Боже… мне все это сниться, не иначе….

— Что-нибудь ещё?

— Грудь покажи и оближи губы, чтобы блестели, — это все даже забавно….

Она быстренько скидывает бретельки по рукам, позволяя топу упасть вниз.

— Охуенная, — облизываюсь на ее шикарную стоячую грудь с розовыми сосками, — Макс, ты же понимаешь, что твои первым буду я? И вторых и третьим? — хочу чувствовать мою Максим всем телом. Не позволяя отпустить член, усаживаю к себе на колени.

Пока она медленно надрачивает, целую сладкие губки и лапаю её тело.

— Понимаешь, что я тебя этому старому выродку не отдам?

— Да, — Макс дрожит на мне всем телом. Она максимально растерянная и ранима. Понимаю, сложно бороться со всей той херью, что в её голове засела. И мне довериться окончательно сложно. Но придется.

— Сильнее, Макс, давай, — сжимаю свою ладонь поверх ее и задаю нужный ритм. Шумно дышу, глядя ей в глаза. Толкаюсь тазом и работаю рукой. — Твою мать! — все тело напрягается и небольшое количество спермы выстреливает мне на живот.

Напряжение внутри тут же отпускает, позволяя эндорфину разлиться по венам. Я словно под кайфом после Максим. А она размякла и лишилась силы воли.

Не могу отпустить Макс от себя ни на минуту. Забираю к себе под одеяло, где раздеваю полностью. Ее спину к моей груди жму, попа елозит на паху, мои руки в сладком местечке и обнимают сисечки. Это рай…

Главное не помереть теперь от счастья.

Макс затихает, ничего не говоря. Чувствую, что не спит, но не трогаю. Ей нужно о многом подумать, пусть… но только в моих объятьях.

Утром феечка сбегает, как только чувствует мой стояк, трущийся между ее половинок. Обещает завтрак.

Буся, собака ее бешеная, выползает из спальни злая и независимая. Она там ночевала одна и хз чего нам не надоедала. Может Макс ей внушение какое-то сделала? А может псина смирилась и осознала, что я тут теперь хозяин?

Поднявшись, иду в душ. Долго отмокаю, раздумывая как поступить дальше. Но стоит мне выйти в гостиную, как основная проблема сама даёт о себе знать.

Входная дверь распахнута. В проёме с огромным букетом цветов прямо перед Макс стоит Леонов. Морда перекошена от злости.

— Я с вами никуда не поеду, — Макс стоит ко мне спиной, поэтому прочитать ее эмоции по лицу я не могу. Но мне и голоса достаточно. Он тревожный, тихий и дрожащий.

— Мне кажется, ты не понимаешь девочка, что мне не отказывают. Для тебя это может быть чревато, — старый козел сунет ей в руки веник из роз, — одевайся и поехали. Неделя и так была тяжелой, чтобы еще с тобой тут спорить. И лицо смени, меня твоя перекошенная мина не устраивает.