Книга Сделка, страница 235 – Лейла Фэй

Я двигаюсь, покачиваясь на нем, пока Воланд не сжимает мое бедро с низким стоном.

Его сердцебиение ускоряется, переходя на новый ритм, и я наконец понимаю, на что был похож предыдущий.

— Хватит, – бормочет Воланд, прижимая меня внизу, пока я не замираю. – Хватит.

Он тяжело дышит, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Зрачки расширены, губы приоткрыты, щеки потемнели от румянца. Когда наши взгляды встречаются, он ухмыляется.

— Но мне нравится бороться. Равны или нет – ты первый человек за долгое время, кто бросает мне настоящий вызов.

Я фыркаю:

— А как только я сдамся, вызов исчезнет. Ты сам говорил.

Его улыбка исчезает, и Воланд хмурится, выглядит злым. Я вздыхаю, снова прижимаясь головой к его груди. Я еще не готова к тому, чтобы наше перемирие кончилось. Это момент вне времени, вне действительности, и мне нужно, чтобы он длился как можно дольше.

Потому что я не могу перестать думать, что это последний миг мира между нами. Может, единственный.

— Хватит о нас. Можешь сказать, почему полудница пела ту песню? Я просто вспомнила об этом, и мне любопытно.

Воланд тихо смеется, обнимая меня:

— Конечно. Ее звали Марлена, и у нее была младшая сестра Ванда. Обе девушки влюбились в одного мужчину, но Марлена, серьезная и тихая, не привлекла его внимания. Он женился на Ванде, которая была живой, веселой девушкой. Марлена не могла вынести их счастья, и это свело ее с ума. Однажды ночью она отравила свою беременную сестру и прокралась в супружескую постель, чтобы соблазнить мужа Ванды. Он переспал с ней, но когда проснулся утром и нашел свою жену мертвой, а ее сестру в своей постели, убил ее. Перерезал ей горло.

Я дрожу, а Воланд смеется, словно это просто забавная история. Я помню, что он говорил о мире смертных как об источнике развлечения. Почему-то меня не удивляет, что он находит эту трагедию достойной смеха.

— Ты злой, знаешь? – шепчу я, прижимаясь ближе.

— Да, дорогая. Я же дьявол, не так ли?

Я не знаю, сколько раз за последующие несколько дней меня мучила жажда крови Воланда. Я помню гул силы под кожей – то чудесное чувство, когда не нужно ни еды, ни сна, чтобы жить. Снова и снова руки чесались вытащить пробку и сделать хотя бы один маленький глоток.

Каждый раз я останавливала себя.

Я брожу по лесу, и погода становится все холоднее. Дни еще теплые, но в воздухе уже чувствуется дыхание осени. Ночи я провожу, съежившись под одеялами из мха и дрожа от холода. Хотя я знаю, что кровь Воланда дала бы мне магию согреться, я не прикасаюсь к ней.

Каждую ночь перед сном я пытаюсь сделать заклинание – в надежде, что моя магия прорвется. Каждый раз я натыкаюсь на стену.

По крайней мере, я больше не голодна. Воланд, кажется, смирился с тем, что неудобства меня не сломят, и теперь каждое утро, просыпаясь, я нахожу рядом поднос с едой. Я съедаю бо́льшую часть и заворачиваю остатки в салфетку на вечер. Еды всегда хватает, чтобы я была сыта весь день.

Я даже не пытаюсь благодарить Воланда. Обеспечивать меня – меньшее, что он может сделать, раз меня из-за него изгнали.

Я касаюсь красивой подвески – его крови, его залога – десятки раз на дню. Это одновременно и успокаивает, и заставляет нервничать.

Пока я иду, часто останавливаясь, чтобы полюбоваться цветами или окунуться в реку, я обдумываю то, что Весна говорила об использовании крови для управления человеком. Этого недостаточно, чтобы на что-то опереться, и попытки понять, как лучше обратить дар Воланда против него, занимают меня и не дают раскиснуть.