Книга Сделка, страница 15 – Лейла Фэй

Но я жажду не только красивых волос. Я хочу ее глаза – небесно-голубые и идеально одинаковые. Глаза, которые смеются, дразнят и манят. Не то что мои – пугающие и отталкивающие.

Мои глаза чуть не убили меня. Ее – дарят Иде внимание, восхищение, добрые слова и жадные губы.

И наконец, я хочу ее тело. Она ниже и пышнее меня. Щедрая грудь и бедра, узкая талия, гибкие руки и ноги. Скорее богиня, чем смертная женщина. Мне с ней не сравниться, с моим-то высоким ростом и узкими бедрами.

Но еще больше я хочу тех взглядов, которые бросают на Иду. Никто никогда не смотрел на меня так, как мужчины сейчас смотрят на нее.

С неприкрытым, первобытным голодом.

Я уже знаю: многие будут пить ее мед сегодня ночью. И когда венки поплывут по реке, все парни попытаются поймать именно ее. Но победит лишь сильнейший.

Таков естественный порядок вещей. Самая привлекательная девушка всегда достается самому крепкому и богатому парню. Двое самых благословенных соединяются – и их благословения объединяются, их удача умножается.

Я хочу всего этого. И у меня никогда этого не будет.

Да, я знаю: их радость быстротечна. Всего одна ночь – это все, что получают девушки. Все, что получила в свое время Богна. Большинство девиц сегодня ночью найдут себе мужей и, скорее всего, забеременеют. Навсегда потеряют право носить венок.

После этого они станут замужними матронами, как Богна. С покрытыми головами и запечатанными судьбами. Будут рожать детей, вести хозяйство и смотреть на новые стайки купальских дев с той же тоской, которая сейчас в глазах Богны.

Я это знаю. И все равно не могу до конца обуздать зависть. Она вновь расправляет темные, гневные крылья в моей груди. Потому что я должна быть среди них. Должна быть в этой веселой толпе, купаться в реке и дразнить парней томными взглядами. Мне должно быть дано это право – стать дикой, необузданной искусительницей хотя бы на одну ночь.

Сиять красотой и дерзким взглядом, смеяться вместе с другими девушками и гордо носить свой венок, предвкушая миг, когда он поплывет по реке. Надеяться, чувствовать себя красивой и желанной, пока парни борются за право прыгать со мной через костер.

Но все, что достается мне, – полные ненависти взгляды, бормотание проклятий и плевки у порога.

— Она такая красивая, – говорит Богна, кивая на Иду. – Васильки и коровяк ей очень идут. И розы! Думаю, ее венок самый красивый после твоего.

Я горько улыбаюсь. Магия, которую я сотворила, – заклинание, стоившее мне крови и боли, – вдруг кажется совершенно бессмысленной. Потому что Богна права: мой заговоренный венок сегодня самый красивый. И все равно это ничего не значит. Никто не захочет его поймать.

По правде говоря, я и не хочу, чтобы его вытащил кто-то из здешних парней. Я просто хочу быть среди людей. Принадлежать к обществу.

Я усмехаюсь своему безрассудству. Никаким венком этого не добиться. Я могу надеть корону и все равно останусь изгоем.

— Иди к своим подругам, – говорю я Богне, кивая на группу молодых матерей неподалеку.

У некоторых из них есть маленькие дети, и им бы отдыхать, но они здесь, потому что очень хорошо знают, что происходит на Купалу. Явились присмотреть за мужьями.

Я не жалею этих женщин, хотя они того заслуживают. Но это их вина – они вынуждены стоять здесь, уставшие за день и измотанные от подозрений. Если бы они пришли ко мне, я дала бы им травы, чтобы причиндалы их мужей на эту ночь перестали работать. Я знаю, у Весны был запас и она продавала бо́льшую его часть прямо перед Купалой. Новая знахарка либо не знает правильного рецепта, либо не предлагает его молодым матерям. Или, может, ее цена слишком высока. Она берет намного больше, чем когда-то Весна.