Книга Я (не) ваш трофей!, страница 5 – Тома Глуб

В семь ровно я вхожу в спортивный комплекс ощущая себя так, словно иду не на работу, а на войну, к которой не успел подготовиться. Воздух здесь утром другой — резкий, концентрированный, будто хлорка за ночь настоялась, — и от одного вдоха у меня немедленно проясняется в голове.

Паника, впрочем, оказывается лишней.

Расписание я выстраиваю за час: четыре тренировки в день, три автобуса на выезд через неделю, бронь бассейна на воскресенье. Легко — потому что человек, который полгода складывал смены в кафе так, чтобы хватило и на аренду, и на тетради сестре, может составить расписание чего угодно с закрытыми глазами. К обеду я знаю по именам всех четырнадцать, различаю их голоса через стену раздевалки и умудряюсь выбить у отеля на выезде скидку, о которой прошлый ассистент даже не заикался.

— Крылова, ты богиня, — резюмирует Гром Палыч, заглядывая в мой блокнот. — Первый день, а уже разложила то, на что у меня уходила неделя.

— Просто привыкла разбираться с хаосом кардинально, иначе он будет везде… — пожимаю плечами я.

Это чистая правда. Откуда именно у меня такой богатый опыт разгребания чужого хаоса, я, конечно, не уточняю.

Днем выясняется, что должность моя подразумевает не только бумажки. К обеду нужно отвезти сумку с медикаментами юниорам на соседнюю площадку, разнять Дэна с Богданом, которые спорят из-за очередности чего-то, что я так и не смогла идентифицировать, и найти запасные шапочки, которые кто-то очень надежно спрятал.

После обеда я стою с секундомером на бортике и замеряю время заплывов. Лев проплывает очередную стометровку, выныривает ровно у бортика, стягивает очки на лоб и бросает коротко:

— Время?

— Пятьдесят восемь и четыре, — чеканю я без запинки.

Он смотрит на меня секунду дольше, чем нужно, и в его глазах мелькает что-то похожее на одобрение.

— Хорошо, — говорит он и уходит под воду.

Я стою с секундомером и почему-то улыбаюсь как дура.

К вечеру, когда последняя тренировка заканчивается и парни шумно расползаются по раздевалкам, я иду проверить душевые. Просто убедиться, что краны закрыты и никто не бросил на полу полотенце, на котором завтра кто-нибудь непременно навернется.

Убираться в душевых — не моя обязанность. Для этого есть тетя Галя, и она придет через полчаса. Но я не могу спокойно смотреть на целое озеро воды, натекшее от четырнадцати человек, поэтому беру швабру и начинаю сгонять ее к сливу.

Это глупо, я знаю. Никто меня не просил. Просто я так устроена: если вижу беспорядок, который могу убрать за пять минут, я его убираю, а не хожу мимо, убеждая себя, что это не моя проблема. Так было с квартирой год назад, когда я драила ее сутками, чтобы у опеки не нашлось ни единого повода усомниться, гожусь ли я в опекуны. Привычка контролировать хоть что-то намертво въелась мне под кожу и уходить, судя по всему, не собирается.

Я так увлекаюсь, водя шваброй в такт какой-то мелодии в голове, что не слышу шагов за спиной.

— Осторожно.

Я оборачиваюсь так резко, что швабра с грохотом падает на кафель, — и упираюсь взглядом прямо в грудь Льва. Он стоит слишком близко, в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, с каплями воды, все еще стекающими по прессу, и от этого зрелища у меня мгновенно отключается способность формулировать связные мысли.