Книга Я (не) ваш трофей!, страница 3 – Тома Глуб

— Звучит исчерпывающе, — осторожно говорю я.

— Звучит как лучшая работа твоей жизни, — торжественно поправляет он. — Ты пойми, Крылова, «Шторм» — это не просто студенческая команда. Это лицо универа. Мы единственные за пять лет привозим медали, мы приносим спонсорские контракты, о нас пишут в газетах, ректор нас на каждом собрании поминает как гордость вуза. Эти парни звезды. Их в кафе узнают и кофе бесплатно наливают.

— А ассистенту кофе наливают?

— Ассистенту платят, — усмехается он и называет цифру.

Я моргаю дважды, чтобы убедиться, что не ослышалась.

Этого хватит. Хватит на аренду. Хватит на продукты нормальные, а не «что дешевле». Хватит на репетитора по алгебре для Ники, на куртку ей к зиме, на все то, что я последние полгода считаю по копейке, лежа ночью с калькулятором в телефоне вместо того, чтобы спать, как нормальный человек в двадцать лет.

— А если не потяну совмещать с учебой? — спрашиваю я, потому что честность мне сейчас важнее, чем выглядеть идеальной кандидаткой.

— Потянешь, — отрезает Гром Палыч с уверенностью человека, который уже посмотрел мое будущее. — Я четверть века беру студентов на эту должность и с первой минуты вижу, кто сломается через неделю, а кто выдержит сезон. Ты из вторых. У тебя взгляд собранный. Как у моих ребят перед стартом.

Я не спрашиваю, что именно он там разглядел. Подозреваю, что ответ мне не понравится, потому что собранность эта появилась у меня не от хорошей жизни, а ровно с того года, когда расслабляться стало нельзя.

— Я согласна, — говорю я.

И это чистая правда, причем не только из-за денег.

Я вообще довольно спокойно отношусь к тому, что моя жизнь выглядит как расписание завода. Учеба, кафе, теперь еще бассейн, между ними Ника, ее домашка, ее настроение и ее вечное «мне ничего не надо». Меня иногда спрашивают, не тяжело ли. Тяжело, конечно. Но у меня в голове с детства сидит одна очень простая арифметика: сколько вложишь, столько потом и вынешь. Не сразу. Не через месяц. Но вынешь.

Мне двадцать. У меня впереди целая жизнь, в которой я планирую спать по восемь часов, ездить в отпуск и покупать куртку, не глядя на ценник. И вот за эту жизнь я сейчас плачу вперед — недосыпом, хлоркой и четырнадцатью комплектами чужой формы.

Меня это, если честно, устраивает.

— Вот и славно! — Гром Палыч хлопает в ладоши так громко, что я вздрагиваю. — Пошли, познакомлю с командой, пока не разбежались.

Он ведет меня по коридору к смотровому окну, из которого весь бассейн виден как на ладони — огромная чаша бирюзовой воды, свистки, брызги, взлетающие фонтаном каждый раз, когда очередной парень выпрыгивает за мячом. Я прилипаю к стеклу почти против воли.

Команда оказывается именно такой, какой я представляла себе элиту универа, только внушительнее. Рыжий парень с веснушками гогочет так, что слышно через стекло, и обрызгивает соседа с ног до головы. Рядом — гора мышц, которая перемещается по воде с неторопливостью ледника. Тощий парнишка лет восемнадцати суетливо гребет к бортику под насмешливые крики старших.

— Дэн, Богдан и Тема, — комментирует Гром Палыч. — Первый болтает, второй молчит, третий пока боится.

Но взгляд у меня цепляется за двоих, стоящих чуть в стороне от общей суматохи, у самого бортика. И от одного взгляда на них у меня пересыхает в горле.