Онлайн книга «Я (не) ваш трофей!»
|
У меня был такой хороший план. Наверное, хорошо, что он с треском провалился… 13 глава Лев Я не умею проигрывать. Это не прикольная фраза и не спортивная бравада — это диагноз, который мне поставили еще в двенадцать, когда я впервые разбил в кровь костяшки о бортик после того, как уступил заплыв мальчишке на голову выше себя. Отец сказал тогда: «Проигрывать можно один раз. Дальше работай так, чтобы это не повторилось». Я работал. Три года без поражений в личном зачете — не потому что повезло, а потому что я давно перестал позволять себе роскошь в виде расслабления. Сегодня ночью я впервые за очень долгое время не контролировал вообще ничего. Она спит у меня на плече, и я лежу без движения, боясь дышать слишком часто, и смотрю в низкий потолок домика, слушая, как за окном шумит ветер, а внутри у меня медленно рассыпается на части все, что я выстраивал последние два месяца. В тот вечер, когда моя бывшая стояла в дверях моей квартиры с чемоданом и сказала, что нашла кого-то, «кто хотя бы иногда способен на нормальные человеческие эмоции», и закрыла дверь так тихо, что это было страшнее любого крика… Я… Я тогда полгода собирал себя по кускам, притворяясь перед командой, что ничего не изменилось. В какой-то момент это собирание превратилось не в заживление, а в броню. Я решил, что раз чувства делают человека уязвимым, я просто перестану их себе позволять. Буду брать то, что хочу, ровно столько, сколько хочу, и уходить первым, прежде чем кто-то успеет уйти от меня. Марк знал об этом лучше всех. Он видел, как я менялся, и вместо того чтобы остановить — а он мог, если бы захотел, — решил, что раз я все равно иду по этой дорожке, то пусть хотя бы не иду по ней в одиночку. Так у нас появилась игра. Простая, циничная, работавшая безотказно: выбираем цель, добиваемся вместе, соревнуясь, кто окажется убедительнее, — а потом, добившись, остываем одновременно, и теряем к ней интерес. Раз, другой, третий… Я даже не помню имен. Не потому что их было много, а потому что я специально запрещал себе их запоминать. Так не больно. Алина Реброва была последней перед долгим перерывом. Одна из новых помощниц тогда так же попала под раздачу… Все и тогда прошло по плану. Все, кроме одного: она восприняла это всерьез. Плакала у меня под дверью раздевалки так, что даже Гром Палыч потом месяц мрачнел при виде меня. Я тогда сказал себе, что это ее проблема. Что она не должна была влюбляться в человека, который честно предупреждал о правилах игры, которых она даже не знала. Удобная ложь. Я в нее почти поверил… А потом появилась Крылова с баулом формы на плече и абсолютно неприступным лицом, и я, увидев ее впервые через стекло смотровой, ощутил тот же самый холодный азарт. Новая цель. Новое соревнование. Еще одна победа, которую можно занести в список и забыть. Я предложил Марку ставку в тот же вечер. По привычке. На автопилоте. Только вот расхотеть или остыть не вышло даже сейчас, когда я вроде как выиграл. С каждым «время?», брошенным ей у бортика, с каждым разом, когда она чеканила ответ без запинки, глядя на меня без страха, план рассыпался кусок за куском. Я слишком поздно заметил, что уже не притворяюсь равнодушным, а действительно жду семи утра только ради того, чтобы увидеть, как она входит в бассейн… |