Онлайн книга «Я (не) ваш трофей!»
|
Он прижимает меня спиной к двери. Целует уже не осторожно — жадно, глубоко, будто хочет выпить весь воздух из моих легких. Руки скользят под мою кофту, горячие ладони ложатся на талию, поднимаются выше, касаются кожи под бюстгальтером. Я вздрагиваю, когда его большие пальцы проводят по нижней линии груди, и он сразу замечает. Останавливается, дышит тяжело, смотрит в глаза. — Можно? — тихо спрашивает. Я киваю. Не могу выговорить ни слова. Он стягивает с меня кофту медленно, почти благоговейно. Бросает на стул. Раздевает дальше… бюстгальтер, джинсы, белье, и каждый раз останавливается, чтобы поцеловать открывшуюся кожу. Губы на ключице. На внутренней стороне запястья. На животе, чуть ниже пупка. Я дрожу. Не от холода. Когда я остаюсь совсем голой, он просто смотрит. Долго. Молча. Глаза темные, почти черные в полумраке. — Боже… — выдыхает он. — Ты… Не заканчивает. Просто подходит ближе и целует снова. Уже не сдерживаясь. Руки гладят, сжимают, исследуют. Одна ладонь скользит вниз, между бедер, и я всхлипываю, когда пальцы находят влагу. Он стонет мне в шею, будто это его самого пронзает. — Ты такая… Он снимает свою толстовку одним движением. Потом штаны. Я вижу его — твердого, тяжелого, и внутри все сжимается от предвкушения. Он поднимает меня, я обхватываю его ногами, и он несет меня к узкой кровати. Кладет на спину, нависает сверху, целует грудь, берет сосок в рот, посасывает, слегка прикусывает — и я уже не могу молчать. Стону, выгибаюсь, цепляюсь за его плечи… Он спускается ниже. Целует живот, внутреннюю сторону бедер, и потом касается языком. Медленно и горячо. Он облизывает, втягивает, кружит, и я теряю счет. Руки сами впиваются в его волосы, бедра дрожат, и когда оргазм накрывает, я кусаю губы, чтобы не кричать слишком громко. Он поднимается, целует меня в губы и входит медленно, сантиметр за сантиметром. Я чувствую, как растягивает, как заполняет до предела. Когда он оказывается во мне полностью, мы оба замираем. Дышим. Смотрим друг на друга. — Злата… — снова шепчет он. Голос сорванный. — Боже, как ты… Он начинает двигаться. Сначала медленно, глубоко, почти нежно. Каждый толчок — до конца. Я чувствую его всем телом. Потом темп нарастает. Он берет сильнее, жестче, но все равно будто контролирует каждое движение, будто боится сделать больно. Я поднимаю бедра навстречу, впиваюсь ногтями в его спину, и он наконец отпускает себя. Утыкается мне в шею и низко стонет. Кровать скрипит. Печка трещит. Я уже не сдерживаю голос — стону его имя, прошу еще, сильнее… Второй оргазм накрывает внезапно, жестко, и я сжимаюсь вокруг него так сильно, что он рычит и кончает следом дрожа всем телом и едва выйдя из меня… Мои руки гладят спину, бедра… он целует мои ключицы и шею.. Той ночью я узнаю, что Лев Северин умеет быть невероятно, оглушительно нежным, и одновременно жадным, горячим, почти звериным. Узнаю, что его руки, такие уверенные и резкие в воде, здесь, в темноте маленькой комнаты, становятся почти благоговейными. Узнаю, что когда он шепчет мое имя между поцелуями и толчками, у меня внутри что-то окончательно переворачивается… Мы занимаемся любовью еще дважды до рассвета. Медленнее. Глубже. Словами и без них. Он целует каждую родинку, каждый мой шрам, каждую линию. Я засыпаю под утро, уткнувшись лицом в его плечо и слушая, как ровно бьется его сердце. Последняя мысль, с которой я проваливаюсь в сон, до смешного проста. |