Книга Я (не) ваш трофей!, страница 14 – Тома Глуб

— Слушай, дружище, — вклинивается Марк тем самым легким, дружелюбным тоном, от которого почему-то становится не по себе. — Я понимаю, тяжело принять, что тебе не светит. Но стоять у подъезда с цветами, когда девушка уже столько раз сказала «нет», — это, мягко говоря, не очень по-мужски. Дай ей пожить спокойно.

— Как скажешь, — бросает Ярик наконец с деланным равнодушием, швыряет букет в урну театральным жестом, явно рассчитанным на то, чтобы задеть меня побольнее, и уходит, не оборачиваясь.

Я выдыхаю только тогда, когда его шаги стихают за углом. И тут же с ужасом осознаю, что рука Марка все еще лежит у меня на талии, а сама я почти всем телом развернута к нему, будто действительно жду продолжения нашего маленького спектакля.

— Спасибо, — говорю я, поспешно отступая на шаг и чувствуя, как щеки заливает жаром. — Правда. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Всегда пожалуйста, — Марк склоняет голову набок, разглядывая меня с той смесью веселья и чего-то более настоящего, которая появляется у него, только когда рядом никого нет. — Хотя, если честно, мне даже понравилось. Обычно у меня в подобных сценах роль похуже.

— Не привыкай, — предупреждаю я, хотя губы у меня сами собой расползаются в улыбке. — Это разовая акция.

— Жаль, — вздыхает он с таким искренним разочарованием, что я невольно фыркаю от смеха. — А то у меня уже и легенда была готова. Как мы познакомились, где будем отмечать годовщину, сколько у нас будет детей.

— А сколько у нас детей?

— Двое, — не моргнув глазом отвечает Марк. — Мальчик и девочка. Мальчик спокойный, весь в меня, девочка вредная, вся в тебя.

— С чего это девочка вредная в меня?

— Крылова, ты только что за минуту дважды со мной поспорила при постороннем человеке. Я просто наблюдаю и делаю выводы.

Я смеюсь. По-настоящему, в голос, впервые за эту неделю, — и он смотрит на меня так, будто именно этого и добивался с самого начала.

Потом он делает полшага ближе. Я вижу, как его взгляд опускается на мои губы, и сердце у меня внутри начинает колотиться так, будто собирается вылететь прямо в него.

— Мне пора, — выдыхаю я быстрее, чем успеваю подумать, стоит ли это говорить, и отступаю еще на шаг, упираясь спиной в дверь подъезда. — Меня сестра ждет.

— У тебя есть сестра? — брови Марка ползут вверх.

— Младшая. Это странно?

— Нет. Просто если ты живешь тут с семьей, почему отец с этим типом не разобрался?

— Потому что я живу тут только с сестрой, — отвечаю я тише, чем собиралась.

Он все еще стоит близко и своими плечами загораживает мне весь обзор на двор.

— В смысле только?

— В прямом. Я ее опекун.

Марк молчит несколько секунд.

— Сколько ей?

— Пятнадцать.

— А тебе?

— Двадцать.

Он проводит ладонью по лицу, и я впервые вижу, как с него слетает вся легкость разом.

— Крылова…

— Что?

— Ты в курсе, что это дичь?

— Я в курсе, — говорю я и вздергиваю подбородок, потому что вот сейчас, вот прямо в эту секунду, начнется то, из-за чего я обычно про Нику вообще никому не рассказываю. Жалость. Круглые глаза.

«Ой, бедная».

Но он не жалеет.

— Поэтому у тебя две работы, — говорит он утвердительно.

— Поэтому у меня две работы, — киваю я. — И поэтому мне важна любая хорошо оплачиваемая. Я не бедная и не героиня, Марк. Я просто хочу нормально жить. Сейчас тяжело, зато через пять лет у нее будет нормальный вуз, а у меня… своя жизнь. Выходные по субботам…