Книга Я (не) ваш трофей!, страница 12 – Тома Глуб

— В смысле?

— У нас ночные смены вечно некому закрывать, все от них нос воротят, а платят по двойному тарифу. Если у тебя со спортом освобождается время — хоть раз-два в неделю, хоть после сборов, — бери ночные. Я под тебя график подстрою. Ты надежная, я лучше буду тебя раз в неделю видеть, чем вообще потеряю.

Я чувствую, как к глазам неожиданно подступают слезы — глупые, совершенно не ко времени. Потому что эта простая человеческая забота о том, чтобы не потерять именно меня, а не удобного работника, отзывается в груди почти физической болью.

— Марин, спасибо, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Правда. Я вернусь на ночные, как только пойму свое расписание.

— Да не за что, Злат, — фыркает она. — Ты хорошая девчонка, тащишь на себе больше, чем должна в свои двадцать. Не пропадай только. И высыпайся хоть иногда, если получится.

— Не получится.

— Ну хоть иногда, — упрямо повторяет она, и мы прощаемся.

Я сижу еще несколько секунд, глядя в потемневший экран, и тут за спиной у меня скрипит дверь.

— Ты все еще здесь?

Я вздрагиваю так, что чуть не роняю телефон.

В дверях стоит Марк — уже переодетый в обычное, с мокрыми после душа волосами, зачесанными назад, с курткой на одном плече. Он окидывает взглядом гору бумаг, потом мое, судя по всему, совершенно измученное лицо.

— Гром Палыч сказал, ты тут уснешь, если не выгнать силой.

— Уже заканчиваю, — вру я, поспешно захлопывая ноутбук, хотя работы там еще непочатый край.

— Пошли, я тебя подвезу.

— Не надо.

— Надо, — говорит он тоном, не терпящим возражений, хотя произносит это с той самой легкой улыбкой, за которой у него всегда прячется куда больше настойчивости, чем кажется. — Поздно уже, автобусы через центр еле ходят, а ты выглядишь так, будто вот-вот заснешь стоя.

Спорить у меня нет сил. Я накидываю куртку и иду за ним, гадая при этом одну очень неприятную вещь: успел ли он услышать хоть кусок моего разговора с Мариной, пока стоял за дверью. Про две работы, про ночные смены, про то, насколько туго мне на самом деле сводить концы с концами.

В машине тепло и пахнет чем-то дорогим — не приторным одеколоном, а едва уловимым и очень мужским. Всю дорогу я украдкой поглядываю на его профиль, пытаясь понять по лицу, знает ли он больше, чем должен, но Марк выглядит абсолютно расслабленным, барабанит пальцами по рулю в такт музыке и ни словом не намекает.

— Ты какая-то напряженная, — замечает он на светофоре, коротко бросив на меня взгляд.

— Просто устала.

— Десять дней сборов кого угодно вымотают заранее, — легко соглашается он.

Я выдыхаю. Если он что-то и слышал, то виду не подает совершенно.

А потом машина сворачивает в мой двор, и у меня внутри все обрывается.

У подъезда, прислонившись к тому же самому фонарному столбу, стоит Ярик. С букетом. И с таким решительным выражением лица, которое после нашего последнего разговора не предвещает вообще ничего хорошего.

— Только не это, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю прикусить язык.

— Кто это? — Марк притормаживает, разглядывая фигуру у подъезда с ленивым интересом.

— Долгая история.

— У меня полный бак и ноль планов на вечер, — сообщает он. — Излагай.

— Марк, — я поворачиваюсь к нему, и паника окончательно перевешивает гордость. — Можешь подыграть? Пожалуйста. Сделай вид, что ты мой парень. Хотя бы пока он не уйдет. Он третий месяц не понимает намеков, а нормальных слов, судя по всему, тоже.