Книга Удар кошачьей лапой, страница 28 – Сьюзан Спэнн

— Где вы были этим утром? – поинтересовался Алвареш.

Отец Матео тоже поставил миску.

— Кое-кого из моих обращенных обвинили в убийстве самурая.

Луис отхлебнул чаю.

— А он убил?

— Она, – поправил отец Матео, – и нет, не убила.

— Жаль, – безразлично бросил его собеседник. – Полагаю, ты ходил совершить последнее напутствие? Наверняка эти ублюдки все равно ее казнили.

— Вообще-то, нет. Девушке дали два дня, чтобы доказать свою невиновность, и я собираюсь помочь ей в расследовании.

— С какой стати тебе впрягаться?

— Потому что в противном случае, – пояснил Хиро, – сын покойного прикончит заодно и отца Матео.

Луис аж поперхнулся от удивления и выронил чашку. Горячая жидкость пролилась на дублет и чулки.

— Вот чума! – выругался Алвареш, смахивая чай с одежды. – Придется переодеться! Дурацкая шутка, Хиро. – Тут он осознал, что никто не смеется. – Матео, прошу, скажи, что он шутит.

— Увы, дело серьезное, – вздохнул иезуит. – Но мы вовремя найдем убийцу.

— Слепая вера не спасет тебя от мечей. – Луис метнул на телохранителя тяжелый взгляд: – Как ты мог допустить такое? Зачем переводил разговор, который грозит ему смертью?!

— Хиро не виноват, – вмешался отец Матео.

— Уговори магистрата вмешаться! – продолжал бушевать торговец. – Японцы вечно хвастаются своими могущественными судьями.

— Закон позволяет сыну благородного человека мстить за смерть отца, – возразил отец Матео. – Если я не помогу, девушка фактически мертва.

— Тогда пусть умрет, – отрезал Луис. – Кто она вообще такая, какая-нибудь проститутка?

— Гэйко, артистка, – поправил отец Матео.

— Проститутка, – упрямо повторил Алвареш, поднимаясь на ноги. – Пусть ее казнят. Уезжай из города, если нужно. Дело не стоит того, чтобы ставить под угрозу твою миссию или мои прибыли.

Хиро молча наблюдал, как Луис скрылся в своей комнате. Впервые он обнаружил, что согласен с торговцем.

Он допил последний глоток супа. Когда он поставил пустую чашу на поднос, клочок бумаги из чайного дома поцарапал руку внутри рукава. Он вытащил его, чтобы бросить в огонь, но в последний момент отдернул от пламени.

Фрагмент листка бумаги васи^[18] размером с ладонь содержал столбцы имен и цифр, явно написанные женской рукой. Нижний край был темным, измазанным грязью или пеплом, но не обгоревшим.

Чайные дома вели тщательные записи и заботливо хранили учетные книги. Хиро задался вопросом, почему эта ведомость разорвана и было ли ее уничтожение преднамеренным или случайным. Учитывая пепел и обожженную руку Маюри, версию о простом совпадении можно было сразу отбросить.

— Что это? – спросил отец Матео.

— Клочок, который я снял с кимоно Маюри. Похоже, часть учетной книги.

— С ее кимоно? – Священник наклонился вперед, чтобы лучше разглядеть. – Очень странно.

— Более чем, – согласился Хиро. – Нам нужно вернуться в чайный дом. Немедленно.

— Зачем?

Телохранитель помахал бумажкой:

— Чтобы выяснить, почему Маюри сегодня утром решила уничтожить учетную книгу.

— Уничтожить? Ты уверен? – Отец Матео изучил клочок. – Может, это старые записи?

— Дата сбоку указывает на нынешний год, – терпеливо объяснил синоби, –а пятно внизу похоже на пепел. Любопытно, если вспомнить, что Маюри обожгла руку нынче утром.

— Но зачем уничтожать учетную книгу?

— Что важнее, – изрек Хиро, – зачем уничтожать ее именно сегодня.