Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 71 – Катерина Воронова

Дорога до городского кладбища заняла сорок минут. За мутными окнами микроавтобуса плыли серые многоэтажки, сменяясь заснеженными соснами пригородного тракта. Полина сидела у окна, сжимая в руке веточку белой хризантемы.

Центральная аллея встретила нас шеренгой черных представительских иномарок. У свежевырытой могилы под зеленым тентом стоял дубовый лакированный гроб с бронзовыми ручками. Вокруг толпились мужчины в дорогих пальто, венки с лентами от департамента строительства образовывали тяжелую хвойную стену.

Возле гроба стояла Елена Александровна. Черная вуаль прикрывала верхнюю половину холеного лица, норковая шуба до пят блестела под редкими лучами холодного солнца. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу Ольга Петровна, прижимая к глазам кружевной платочек.

Наш микроавтобус затормозил у края аллеи.

Когда мы вышли наружу — я, Сергей, двое высоких сыновей с одинаковыми крыловскими лицами, Марина и маленькая Полина — шепот среди чиновников затих. Десятки взглядов скрестились на нас.

Елена резко повернула голову. Из-под вуали сверкнули холодные серые глаза. Она шепнула что-то двоим плечистым охранникам в черных куртках. Мужчины шагнули навстречу, преграждая путь к насыпи:

— Граждане, церемония закрытая. Проход только по спискам семьи.

Сергей сделал один широкий шаг вперед. На нем было строгое темное пальто, открывающее мощный разворот плеч. Он встал вплотную к первому охраннику, нависая над ним:

— Семья здесь. Родные дети покойного пришли к отцу. Сделай шаг назад, парень, пока я тебе ребра не пересчитал на глазах у начальства.

Охранник окинул взглядом тяжелые кулаки физрука, скосил глаза на молчаливых чиновников, отступил в сторону.

Мы подошли к постаменту.

Ольга Петровна вздрогнула, зашипела сквозь зубы:

— Явились… Стыд потеряли! Притащила весь свой выводок позорить память сына!

— Замолчите, мама, — тихо произнесла я, глядя на мертвое, восковое лицо мужа под стеклом гроба. Гематомы были скрыты плотным слоем грима, но рот остался перекошенным в предсмертной гримасе. — Мы пришли проститься.

Егор подошел к краю, опустил ладонь на полированное дерево. Губы шестнадцатилетнего парня дрогнули, но взгляд остался прямым:

— Прощай, отец. Бог тебе судья за всё, что ты натворил.

Артём встал рядом с братом. Подросток долго смотрел на бледный лоб Дмитрия, судорожно сглотнул, достал из кармана маленький металлический винтик от конструктора, положил на край цветочной гирлянды:

— Робота мы дособирали, папа. Без тебя.

Елена Александровна шагнула к гробу, сдернула вуаль, лицо ее перекосило от бешенства:

— Уберите этот мусор! Охрана, выведите попрошаек!

— Тронь детей, Лена, — раздался громкий, уверенный голос из-за спин чиновников.

Толпа расступилась.

К могиле подошел Вадим Сомов. В расстегнутом сером пальто, с тонкой синей папкой в руках. Рядом с ним шел пожилой сухопарый мужчина с золотой звездой ветерана юстиции на лацкане — председатель областной коллегии адвокатов.

— Что вы себе позволяете? — прошипела Елена, отступая на шаг. — Здесь траурная церемония!

— Именно, — Вадим раскрыл папку, повернувшись к присутствующим чиновникам мэрии. Голос адвоката звучал звонко, разносясь над заснеженными крестами: — Десять минут назад судья Зареченского районного суда отменил заочное решение о расторжении брака между Крыловым Дмитрием Владимировичем и Крыловой Анной Сергеевной ввиду доказанного факта подделки подписи истицы.