Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 13 – Катерина Воронова

— А мы тогда кто? — мальчик огрызнулся, скрестив руки на груди. — Мебель?

Марина вздрогнула, будто получила пощечину. Опустила глаза в пол:

— Прекрати, пожалуйста. Люди вокруг.

Она развернулась, чтобы взять пачку спагетти, и замерла на полушаге.

Наш взгляд пересекся поверх металлического ограждения стеллажа.

Краска мгновенно схлынула с ее щек, оставив смертельную, меловую бледность. Марина застыла с протянутой к полке рукой. Тонкие губы приоткрылись, глаза расширились от нарастающего ужаса. Она узнала меня. Точно так же, как узнала накануне вечером возле школьной калитки.

— Мам, ты чего? — Артём обернулся, проследив за ее взглядом.

Подросток посмотрел на меня с легким удивлением, не понимая причины оцепенения матери. В его серых глазах отразилось привычное юношеское любопытство.

— Здравствуйте, Марина Викторовна, — произнесла я. Мой собственный голос показался мне чужим, исходящим из глубокого колодца. Металлический поручень тележки врезался в ладони.

Марина судорожно сглотнула. Рука ее опустилась, пальцы вцепились в ткань кармана парки.

— Здравствуйте, Анна Сергеевна, — выдавила она одними губами. Голос сорвался, прозвучал шепотом на грани слышимости.

— Занимаетесь покупками? — спросила я, делая шаг вперед, медленно сокращая дистанцию между нами. В висках стучала кровь, каждый мускул требовал броситься вперед, сорвать с нее эту маску тихой праведницы, потребовать ответов прямо здесь, среди упаковок вермишели. Но учительская выдержка держала меня стальным корсетом.

— Да. Так, по мелочи, — Марина засуетилась, нервно поправляя ремень сумки. — Тёма, пойдем к кассе. Нам пора.

— Мам, мы же молоко забыли взять, — парень нахмурился, глядя то на нее, то на меня. Его брови снова сошлись к переносице — абсолютно дмитриевский жест, повторявшийся мужем перед каждой вспышкой гнева.

— Дома допьем чай. Пойдем быстрее, я опаздываю на дежурство в поликлинику, — скороговоркой бросила она, перехватив сына за локоть.

Она потянула его в сторону центрального прохода, почти волоча за собой. Мальчик недовольно вырвал руку, буркнул что-то неразборчивое, но пошел следом. Марина даже не обернулась. Ее фигура в зеленой куртке стремительно скрылась за пирамидой из коробок со стиральным порошком.

Я осталась стоять посреди прохода.

«А мы тогда кто? Мебель?» «Он торопился домой. К семье».

Фразы звучали в ушах колокольным набатом. Все кусочки мозаики встали на свои места с пугающей четкостью. Игрушка за пять тысяч. Ночной разговор на балконе. Смятение Дмитрия у школы. Подросток с его лицом, ждущий отца ужин за ужином.

Второго дна больше не существовало. Была вторая жизнь. Параллельная, годами выстроенная за моей спиной.

Я бросила нагруженную тележку прямо посреди ряда, повернулась и вышла на улицу через служебный выход.

Холодный ветер ударил в лицо, сдирая остатки оцепенения. Домой я доехала на первом попавшемся трамвае, не глядя на остановки. Вошла в пустую квартиру, разделась механически, аккуратно повесив пальто на вешалку. Села за кухонный стол, сложив руки на коленях, и стала ждать.

Дмитрий приехал раньше обычного. Зашел в квартиру около пяти часов, громко хлопнув дверью:

— Аня! Есть кто дома?

Он прошел на кухню, расстегивая воротник рубашки. Лицо его выражало усталость хозяина положения, снизошедшего до семьи в будний день: