Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 11 – Катерина Воронова

Он протянул руку и накрыл мою ладонь своей широкой ладонью. Его пальцы были тёплыми, сухими, мозолистыми от перекладины. По коже пробежала дрожь, заставив сердце подпрыгнуть.

— Вы живая, Анна Сергеевна. Красивая, сильная, тонкая женщина. Не позволяйте никому вытирать об себя ноги. Даже если этот человек зовётся вашим мужем.

Я не убрала руку. Секунду мы сидели молча, слушая монотонное гудение чайника. Взгляд Сергея потемнел, опустился на мои губы, задержался там с немой, сдерживаемой жаждой. В этом молчании звенело электричество, плотное, запретное, выбивающее почву из-под ног.

Звонок на второй урок разорвал тишину дребезжащим ударом.

Я резко отдёрнула ладонь, поднимаясь с дивана:

— Спасибо за чай, Сергей. Мне нужно идти. Шестой класс ждёт.

— Анна, — он поднялся следом, преградив дорогу у самой двери. Его дыхание коснулось моего виска. — Я всегда здесь. Запомните это. Что бы ни случилось.

Я кивнула, не поднимая глаз, и выскользнула в коридор. Щёки пылали.

День пролетел в лихорадочном темпе. После уроков я зашла в магазин, купила продуктов, забрала Полину из продлёнки. Дома царила тишина. Егор заперся в комнате с конспектами, Полина раскладывала на полу новые альбомы для акварели.

Около семи вечера щёлкнул замок.

Дмитрий вошёл в квартиру спешно, на ходу расстёгивая дублёнку:

— Аня, где ключи от гаража? Срочно нужны зимние колёса, завтра везу машину на шиномонтаж в семь утра.

— В ящике тумбочки в коридоре, под квитанциями, — ответила я, выходя из кухни с мокрыми руками.

Он вытащил из кармана брюк свой мобильный телефон — тяжёлый, в чёрном матовом чехле, бросил его на обувную полку возле зеркала и ринулся в комнату переодеваться.

Спустя пять минут хлопнула входная дверь:

— Я в гараж, на полчаса! Чайник поставь!

Я осталась в прихожей.

На полке, прямо на краю полированной доски, лежал его телефон. Дмитрий забыл его. Впервые за долгие месяцы он оставил свой аппарат без присмотра, выскочив из дома второпях.

Внутри похолодело. Ноги сами сделали шаг к зеркалу.

Я смотрела на тёмный прямоугольник экрана. В ушах звенели слова Сергея: «Оставаться там, где тебя предали — это медленное самоубийство».

Экран внезапно вспыхнул ровным белым светом. Завибрировал, ползя по гладкому дереву.

Всплыло уведомление из мессенджера.

Имя отправителя: Марина.

Ниже, крупными черными буквами на светлом фоне: «Дим, ты сегодня заедешь? Артём скучает, ждёт твой конструктор. Мы приготовили пирог».

Текст повис на экране на десять секунд, словно выжженный раскалённым клеймом. Затем дисплей погас, погрузив коридор в полумрак.

Воздух застрял в лёгких.

Артём скучает. Ждёт твой конструктор. Мы приготовили пирог.

«Мы».

Они ждали его к ужину. Женщина из школьного коридора, медсестра с тонким серебряным кольцом на пальце, пекла для него пирог. Мальчик по имени Артём ждал игрушку за пять с половиной тысяч рублей. Ту самую, на которую у Дмитрия не нашлось денег для собственного сына.

Пальцы задрожали. Я не стала касаться экрана, не стала вводить пароль. Мне не нужно было читать остальную переписку. Четырнадцать слов сказали всё, что скрывалось за восемнадцатью годами моего брака.

Кто такой Артём? Почему чужой ребёнок ждёт моего мужа с подарком, как родного отца?

В подъезде глухо стукнула тяжёлая металлическая дверь. С первого этажа донеслись знакомые, торопливые шаги. Дмитрий поднимался по лестнице, вспомнив о забытом телефоне.