Книга Остров на двоих, страница 61 – Лана Крейн

Аромат опилок, медовый свет и новые правила

Переезд в квартиру Соера оказался культурным шоком для человека, привыкшего к идеальному белому мрамору, хромированным поверхностям и стерильной чистоте профессиональной кухни.

Его жилище представляло собой переоборудованный старый амбар на окраине города с высокими сводчатыми потолками, открытыми массивными балками из темного дерева и огромными панорамными окнами во всю стену. Повсюду витал легкий, суховатый аромат свежего дерева, машинного масла и кожи. Вместо привычных межкомнатных дверей здесь были пространства, зонированные с помощью стеллажей с книгами и автомобильными журналами, а на кухне красовался огромный массивный стол из грубого дуба, который Соер сделал своими руками.

Я стояла посреди гостиной с коробкой в руках, оглядывая это просторное, брутальное царство железа и дерева, и честно пыталась понять, куда пристроить свой комплект изысканных фарфоровых чашек.

— Ну как тебе, куколка? — раздался за спиной бархатный голос Соера.

Он подошел бесшумно, обнял меня со спины, зарывшись лицом в мои волосы, и легко поцеловал в шею. От его тепла все сомнения мгновенно испарились.

— Знаешь, автослесарь, — улыбнулась я, поворачиваясь к нему лицом и закидывая руки на плечи, — если бы кто-нибудь сказал мне месяц назад, что я променяю свою уютную студию в центре на старый амбар с ароматом мазута, я бы вызвала ему психиатра. Но здесь... почему-то невероятно уютно.

— Я же говорил, притремся, — ухмыльнулся он, легко приподнимая меня за талию.

Следующие несколько дней превратились в самое веселое и сумасшедшее совместное приключение. Мы обустраивали наше новое гнездышко: вешали шторы, которые Соер упрямо пытался закрепить с помощью гаечного ключа и какой-то матери, отмывали огромные окна и делили полки в гардеробной. Мои безупречные книги о кулинарии соседствовали на полках с его справочниками по ремонту двигателей, а на холодильнике появились первые смешные магнитики.

Бытовые мелочи не ссорили нас, а наоборот — сближали так сильно, что каждое совместное утро за чашкой кофе превращалось в маленькое таинство.

Однажды вечером, когда коробки были наконец разобраны, а по дому растекался мягкий желтый свет от десятков маленьких лампочек, мы решили отпраздновать новоселье. Ужин был самым простым — пицца, которую мы ели прямо сидя на огромном ковре посреди гостиной, испачкав пальцы в соусе, и бутылка хорошего вина.

Соер сидел, прислонившись спиной к дивану, а я устроилась между его ног, прижавшись спиной к его груди. Его сильные руки кольцом обвили мою талию, притягивая ближе.

— Спасибо, что согласилась, Эмма, — тихо произнес он, цепляя прядку моих волос. — Без тебя этот амбар был просто большой коробкой с инструментами. А теперь... теперь это дом.

Мое сердце пропустило удар. Я повернула голову, заглядывая в его синие глаза, в которых не было ни капли прежнего цинизма — только чистая, обнаженная нежность.

— Я бы ни за что не променяла это ни на какой другой дом, — шепотом ответила я.

Соер больше не ждал. Он мягко, но властно развернул меня к себе лицом, заглянул в глаза, и его губы накрыли мои в долгом, жадном, невероятно горячем поцелуе. В нем не было спешки, только накопившаяся за день нежность и та самая искра, которая вспыхивала между нами с первой секунды нашего знакомства на острове.