Книга Ты (не) в моём коде, страница 54 – Таисья Тишь

Он заглянул мне в глаза, чтобы убедиться, что я поняла правильно.

— Неужели я выгляжу тем, кто не может так ощущать или… — начала я.

— Просто это не про получение травмы, — сказал он. — И не про чудесное исцеление по взмаху волшебной палочки. Не про романтику. Про работу. Этого не ожидаешь, глядя на дорогой жакет или руки в муке.

Он как-то грустно улыбнулся.

— Это про что-то очень важное и неоднозначное.

Я молчала. Женя грустный. История книги тоже невесёлая.

— И мать героя… — добавил он. — Знаешь, о потерях сложно написать так, как вышло у тебя. И всё-таки ты её пожалела.

— Она была этого достойна, как мне кажется. У неё своя травма и своя история. И не слишком радостный конец.

— Но всё-таки пожалела. Книга рассказывает об авторе.

Мне стало как-то неуютно. Что он имеет в виду? И смотрит так, словно я ему соли насыпала на открытую рану.

Чёрт. Мать. Точно! Хотелось удариться головой об косяк.

Так надо как-то его переключить. Но мысли отказывались выстраиваться в стройную логическую цепочку. Почему-то мне было стыдно.

— Не слишком мрачно? — спросила я, чтобы сказать хоть что-то. И так понятно, что мрачно.

— Жизненно.

Он посмотрел на моё лицо и добавил:

— Нет, не мрачно. Знаешь, герой мне сначала казался каким-то… даже не наивным, но потерянным точно. А в итоге он справился со всем этим трешем, стал опорой. Пусть в ином качестве, но вернул свою жизнь, и у него всё получилось.

Я подняла на него взгляд.

— Не знаю, смог бы я так, будь на его месте, в его ситуации, — сказал Женя. — Но у него вышло. И у тебя книга вышла, Тай.

У меня не нашлось слов. Правда, получилось? Было понятно, что это не лукавство, а всё равно не верилось. Пальцы сжались на кружке.

— Спасибо, — только и смогла я выдавить. Пусть звучит банально, но это правда. — Для меня это, действительно, важно.

Чайник закипел. Я встала, заварила чай, вернулась к столу. Мы сидели молча, и это молчание было не пустым.

Дверь хлопнула, и я сразу поняла, что-то не так.

Лена влетела на кухню, бросила сумку на стул. Лёша за ней — спокойный, но с выражением, которого я не видела раньше.

— Ну всё, — сказала Лена. — Я больше туда ни ногой.

— Что стряслось? — спросила я.

— Мама, — Лена выдохнула, как паровоз. — Светлана Николаевна решила, что настал её звёздный час. «Когда уже замуж? Лена, ты не молодеешь. Лёша, вы же уже полтора года вместе, пора оформлять отношения». И всё в таком духе. И ещё она ждёт тебя. Давно обещала приехать, документы там какие-то, увидеться. Сказала, что соскучилась.

У меня внутренне всё сжалась. Не оттого, что я соскучилась. А потому что придётся ехать. Общаться с отчимом и слушать, как надо жить.

Лёша молча налил себе воды.

Лена продолжала, не останавливаясь:

— Я ей говорю: «Мама, мы сами разберёмся». А она: «Вы разбираетесь уже полтора года. Что дальше?» Я чуть не заорала.

— Она просто переживает, — сказал Лёша спокойно. — И ты на неё наорала.

— Пусть переживает молча! — отрезала Лена. — Мы сами решим, когда и как. Нечего лезть.

Лёша поставил стакан на стол.

— Зря они так, — сказал он. — Жёстко пытаются ставить какие-то нелепые условия.

«Нелепые», — пронеслось у меня в голове. Не «преждевременные», не «неудобные», а нелепые. Лёша не сказал «мы ещё не готовы». Он назвал это нелепыми условиями. Как будто сама идея женитьбы казалась ему абсурдной.