Книга Острые предметы, страница 45 – Юлия Устинова

— Саша… — у меня снова глаза на мокром месте.

Мою душу переполняет чувствами. А ведь я и близко не могу представить, что творится в Сашиной. Что им движет — понимаю, но каково ему…

— Не плачь, Жень, — Саша растягивает губы в ободряющей улыбке. — А то сейчас Мишка увидит, и мне будет пипец. — У меня моментально теплеет внутри, и я тоже улыбаюсь. Зажимаю пальцами кончик носа и шмыгаю. Саша приближается и возвышается надо мной. — Обещай подумать, ладно?

— Да… Я подумаю, — замерев, ощущаю на плече через ткань тепло и вес его ладони.

Химик

Бог не взвалит человеку на плечи бремя, которое этот человек не в силах снести.

Мухаммед Али

По щеке соперника стекает кровь из пореза над левым глазом. Парень покачивается и пятится к ограждению ринга. Я наступаю, мобилизуя все силы и готовясь нанести противнику максимальный урон.

— Саша… — тихий женский голос вдруг зовет меня.

Отвлекаюсь на его источник. Пот застилает глаза, но я вижу бледное красивое лицо Марины в промежутке между канатами. Трибуны, застывшие в ожидании моего удара, недовольно гудят. Последнее, что я вижу, как мой оппонент раскрывается и выбрасывает мне в лицо свою огромную руку. И я больше ничего не чувствую и не слышу.

— Саша?

А в следующий миг уже подрываюсь на койке в своей комнате.

Дверь приоткрыта. В пороге стоит мама. В другой комнате горит свет, и я вижу только мамин темный силуэт.

Дома. Я дома. Я не проиграл бой.

Сердце отрабатывает по ребрам короткими и точечными. Провожу ладонью по лицу и отзываюсь:

— Не пришел?

— Нет, — обеспокоенно вздыхает мама. — Может, позвонить кому?

— Сейчас встаю.

Мама выходит. Я продираю глаза и подхватываю со стола свои “Касио”. Вспыхивает подсветка.

03:37

Ну и где тебя, блядь, опять носит?

Дергаю цепочку настенной лампы и сонно щурюсь. Диван брата пустует в тени. За окном еще темно. Скоро утро, а Стас так и не явился.

— Ты куда, Саш? — кутаясь в халат поверх длинной ночной рубашки, мама встречает меня уже одетого.

— Выйду на квартале посмотрю, — сообщаю ей, направляясь в прихожую. — Если нет его, я вернусь. Подумаю, кому можно позвонить.

В прошлый раз я вообще нашел брата прямо в нашем подъезде. Он как ни в чем не бывало просидел бухой полночи на третьем этаже, пока мать себе места не находила.

— Теперь за тебя переживать буду, Саша, — тревожится мама, наблюдая, как я обуваюсь.

— Все нормально, мам. За меня точно не надо волноваться, — успокаиваю ее. Подхватываю с крючка свои ключи. — Иди ложись. Я его найду.

Я его из-под земли достану.

Мой младший брат и я — километры непонимания.

Так было не всегда. Но чем дальше, тем больше убеждаюсь, что как раньше уже не будет. И я даже не могу вспомнить момент, когда это случилось. Когда мама перестала спать по ночам. Когда мы с братом отдалились друг от друга. Когда я перестал его понимать. Когда он перестал нас слышать. Когда он стал вести себя, как конченный ублюдок. Когда я все чаще жалею о том, что у меня вообще есть младший брат. Когда я упустил момент… Я не знаю.

Но я стараюсь относиться к его ебаному пубертату зрело и терпеливо. Получается, примерно, на три из пяти. Пока я не обнаруживаю Стаса обдолбанным на детской площадке. Тогда с моей толерантностью становится совсем хуево.

— Домой пошли, — пинаю носком кроссовка горку, на которую брат взобрался.