Книга В порядке исключения, страница 88 – Юлия Устинова

Пьет и уже на кураже переходит от рискового к накопительному, и так ее прет на одной воде, будто она мне не про выплаты и исключения, а про идеальный образ будущего рассказывает.

— Вы создаете капитал, который будет работать на вас…

Я снова не сдерживаю смешок. Обоссаться и не встать. Мне бы знать, какую лучше соломку под жопу подстелить, а она про какой-то капитал втирает. Мавроди в юбке. Мля.

Консультируюсь еще минут десять, пока не останавливаюсь на самом приемлемом из вариантов.

В машине набираю жене.

Сама же теперь не позвонит. А ведь по-любому что-то домой надо.

Я: Точно ничего не надо

А Любимая: Сметану. Закончилась.

Я: И всё

А Любимая: Наггетсы Машке купи. Ничего опять не ест.

Я: Понял скоро буду

Домой еду через “Пятерку” и “Белую лилию”.

Пока розы подрезают и лентой обвязывают, получают от Светы еще одно сообщение со скриншотом штрих-кода с маркетплейса.

А Любимая: Заберешь?

Я: Лады

Во дворе меня дочка встречает.

— Пап, а куда ты ездил?

— По делам, Мань.

Она заглядывает в озоновский пакет и с блестящими от восторга глазами достает какую-то куклу в коробке.

У той фиолетовые волосы и азиатский разрез глаз.

— Вау! Руми! — радостно подпрыгивает. Забыл, как тот мульт называется. Кей-поп охотницы какие-то, что ли? Что бы это не значило. — А у кого день рождения? — прижимая коробку к груди, Маня замечает цветы в другой руке.

— Ни у кого. Просто для мамы.

Тогда Маня бежит в дом, чтобы предупредить Свету, что я приехал с цветами, и похвалиться куклой. А меня, сука, осеняет. Прямо потом прошибает, когда вспоминаю, что эту куклу же Света ей на день рождения заказывала.

Как ни крути, а я сегодня кругом косяк.

— Нельзя! — двигая к дому, осаждаю разыгравшегося Джека.

Пятилетка-немец роет землю и песок. Хоть весь участок в бетон закатывай.

Тащу пакеты на кухню и сразу на укоризненный взгляд жены натыкаюсь. И думаю, уж самого бы сегодня никуда не закатали.

— Я тупанул, Свет, — наклонившись, шепчу. — Ну купим что-нибудь другое. Время же есть еще.

— Ты как всегда. Все мимо ушей, — ворчит она.

Я поднимаю розы бутонами вверх и встряхиваю.

— Держи.

— В честь чего это? — Светка ломается, однако цветы принимает.

— За красивые глазки, — пользуясь моментом, целую ее в щеку. — Есть хочу.

— Садись. Разогрею.

Съедаю все подчистую, прошу добавки. И когда вижу, что жену совсем попускает, иду в машину за бумажками.

— Вот. На всякий случай держи у себя, — вручаю ей папку.

— Что это?

— Страховой полис.

Света все больше хмурится, пока просматривает документ.

— Это… зачем, Вов? — с тревогой смотрит на меня.

— Как зачем? Чтобы… если что…

Некоторое время жена молчит, потом, тяжело вздохнув, качает головой.

— Ты издеваешься надо мной, да?

Она поднимается, берет со стола мою тарелку и отворачивается с ней к мойке.

— Свет, чё опять не так-то? — я увязываюсь следом.

И, когда подхожу, Света уже всхлипывает.

— Ничего.

— Свет, — беру ее за плечо, но жена грубо стряхивает мою руку и разворачивается.

— До врача дойти мы не можем! У нас же вечно работа! Времени нет! А на это — пожалуйста! — она мечет яростный взгляд на стол, где лежит хренов полис.

Вчера у меня был гипертонический криз. Звучит солидно, но по факту — ничего особенного.

С утра захерело еще, башку ломило, мутило, шатало всего.