Книга В порядке исключения, страница 77 – Юлия Устинова

Везде, кроме кухни, ламинат.

— Вов, ты какой-то подпольный олигарх, я не пойму? — понимаю, что вся эта красота влетела Вове в копеечку.

— С чего такой вывод?

— У тебя охрененно дорогой ремонт.

— Ну а чё ты хотела? Столько лет делал.

— Сам?

— Сам.

— Обалдеть.

И кухня у него такая, что я натурально начинаю завидовать. А еще в ней чисто, как в операционной.

Впрочем, последнее можно объяснить.

— Ты тут готовишь вообще?

— Редко.

Встроенная духовка блестит изнутри и снаружи. Такое впечатление, будто в ней ни разу ничего не пекли и не жарили.

Моя выглядит в разы хуже.

Впрочем, не потому что я часто ее использую. Такой она досталась мне от прежних хозяев. У Вовы же все как-то печально-девственно. И когда он говорит: «Сама тут хозяйничай», — я даже преисполняюсь какого-то странного, почти неловкого чувства. Будто мне доверили не просто кухню, а что-то очень личное — продемонстрировали свое одиночество, упакованное в идеальную фурнитуру и доводчики, которые щёлкают тише шёпота.

И эта безупречная чистота вдруг кажется не признаком хозяйственности, а чем-то другим — тишиной, которую годами никто не нарушает. Ни пригоревшего масла, ни крошки на столешнице, ни чашки, забытой у раковины. Всё на своих местах.

Теперь я даже не уверена, что Вова водил сюда других женщин.

То есть, скорее всего, водил, конечно, но те у него явно духовкой не пользовались.

— Я с весны до осени на даче, в основном, живу, — объясняет Вова, видимо, заметив мое замешательство. — Если бы там снег по улице чистили, то и насовсем бы перебрался. Но там тупик. Не чистят ни хера. Какую зиму можно проехать, а какую завалит по самые помидоры. Пешком до погреба хожу. А самому, считай, чтоб чистить, трактор надо покупать.

— А квартиру бы? Сдавал?

— Да продал бы.

— Жалко. Ты же всё под себя делал.

— Ясен пень, — уперев руки в бока, Вова кивает и осматривает кухню так, словно видит ее впервые. — А теперь что тут делать?

И… я правильно понимаю? Это у него что-то вроде сублимации — облагораживать пространство вокруг себя?

После того, как мы расстались, Вова доделал баню, хотя, пока встречались, он не говорил, что доводит ее до ума.

Но время, деньги и усилия, вложенные в квартиру, не идут с этим ни в какое сравнение.

Это же как херово ему, получается, было после развода?

Я смотрю на Вову и проникаюсь к нему чем-то новым — острым, почти звенящим пониманием. И ощущаю что-то невероятно ценное и хрупкое, как тонкое стекло — чувство собственной нужности и значимости.

Мне хочется сесть и разреветься, но я лишь потираю щекочущий нос и отворачиваюсь под предлогом того, что еще не оценила вид из окна.

Первое января. Во дворе так тихо, как бывает только в большие праздники, когда весь город одновременно выдохнул и замер.

Под окнами расположена детская площадка, укрытая ровным слоем снега. С утра мело.

Вова ведь и летом меня звал к себе домой, на дачу. Но тогда я, выходит, совсем его не знала, не понимала или не хотела понимать.

У меня была моя собственная, свободная, такая охренительная жизнь.

Я была как та кошка, которая гуляет сама по себе. При этом я обожала свою квартиру, где сегодня осталось мое самоуважение. Теперь дома тошно, хоть беги. Я кажусь себе такой жалкой.

Приперлась к влюбленному мужику поиграть в семью, лишь бы свалить от парализованной матери.