Книга В порядке исключения, страница 40 – Юлия Устинова

Но глаза у него печальные.

Приблизившись, я опускаю ладонь парню на плечо.

— Нет. Я так не думаю. Хорошо. Я заберу, — заверяю его.

Ума не приложу, куда мне девать два мешка картошки. Я ее сама редко ем, да и дома толком не готовлю. Наверное, придется везти в погреб к Иринке.

Димина рука тем временем находит мою поясницу.

— Спасибо, что поехала со мной, — он массирует мне спину. — Я тут… — обводит взглядом запущенный двор. — В общем, одному тут не так... интересно.

— Что думаешь со всем этим делать? Это ведь твое наследство?

Я разворачиваюсь к дому — деревянной беленной хате с завалинкой и распахнутыми синими ставнями на окнах.

— Ага, — усмехается Димка. — И я не могу от него отказаться, потому что берешь либо всё, либо ничего. А от бабушки, получается, квартира осталась. И эта фазенда вот в довесок.

— Ну смотри, как соседи все классно сделали, — замечаю я. — Молодые или взрослые приезжают?

Имею в виду соседний дом и участок, которые выглядят словно с обложки журнала “Моя прекрасная дача”.

— Ну… где-то твоего возраста, — отвечает Дима. Я прикусываю язык, чтобы в голос не усмехнуться. “Моего возраста” — значит им под сороковник. И Дима все же что-то замечает в выражении моего лица, когда поспешно исправляется: — Да. Молодые. Вообще салаги. — Я смеюсь. Умение съезжать с неудачных тем, кажется, является неотъемлемой частью Диминого шарма. Его ладонь спускается ниже, на мою задницу и слегка пожимает. — Так что там по бане?

— А что по бане? — я отстраняюсь, легонько шлепнув его по руке. — Топи давай.

Мужик с топором — тоже секс.

Я наблюдаю за Димой из открытого окна, пока он один за другим рубит березовые чурбаны.

Ясное дело — красуется.

В хате немного пахнет сыростью, но в целом — чисто и даже уютно.

Повсюду постелены половики и коврики. Есть мягкий уголок эпохи девяностых и пресловутая “стенка”. В то время как остальная часть интерьера еще старше — годов шестидесятых-семидесятых, если не больше.

Комнат две. Гостиная — она же кухня с настоящей русской печкой; и небольшая спальня, где стоит железная кровать и стол.

Кинескопный "Панасоник" сдох. Мобильный интернет показывает “ешку”. Да и связи толком нет. Одна еле живая палка, и та периодически пропадает.

Холодильник “Юрюзань” не работает, о чем Дима меня предупредил еще в городе, поэтому мы взяли нескоропортящиеся продукты. В одном из пакетов я обнаруживаю замороженный шашлык и две холодные от подобного соседства бутылки вина и усмехаюсь.

Кажется, кто-то решил меня напоить. Ну-ну, удачи.

Пока топится баня, мы перекусываем всухомятку и чем попало: маринованными овощами, хлебом, филе индейки, сыром и консервированной кукурузой — в общем всем, что продается в КБ.

Мясо мы решили жарить позже. И лично я налегаю на арбуз. Сейчас самый сезон, а я в этом году только два раза, у теток и когда с Вовой на озеро ездили, его ела. Сама не покупаю.

Когда живёшь одна, приходится часто что-то выкидывать из еды, потому что просто не успеваешь доесть. Купленный в порыве гастрономического вдохновения пучок зелени уже к середине недели грустно жухнет в холодильнике; йогурт, который собиралась пить по утрам, тихо приближается к границе срока годности, а половина авокадо, торжественно извлечённая из кожуры “на полезный перекус”, стремительно коричневеет; скисает молоко. И хлеб я не беру.