Книга В порядке исключения, страница 28 – Юлия Устинова

Люба в своем репертуаре: никогда не унывает.

— А я на сколько выгляжу?

— На сорок… три с хвостиком? — дразню ее.

— Дай мне его номер.

— Обойдешься.

Я смеюсь вместе с девчонками, а на душе скребутся кошки.

Правда в том, что я действительно, даже будучи в отношениях, привыкла быть сама по себе.

Я не из тех, кто мечтает, чтобы мужчина заполнил собой все пустоты, чтобы без него день не начинался и не заканчивался. Господи, нет.

Девчонки этого не понимают. Для них отношения — это про то, чтобы быть вместе двадцать четыре на семь, делить всё до последней ложки и засыпать, уткнувшись друг в друга.

Поэтому мне сложно представить, каково это — когда рядом есть кто-то на постоянной основе.

Мои последние, самые продолжительные отношения длились четыре года. Сергей работал по вахте, перевозил строительную технику. Мы толком и не жили вместе, хотя после рейса он сразу мчался ко мне. Мылся, высыпался, стирался, столовался, а потом начинал обзванивать всех друзей-знакомых.

А Сережа был человеком компанейским, и посиделки у одних плавно перетекали в поездку в баню к другим. Когда мы вместе ездили, но чаще он один. Я же работаю, а он отдыхает после рейса. Имеет право. По его логике.

Да я и не возражала.

И вот в одни из его, так называемых, каникул я в больницу попала с острым панкреатитом. Он всего раз навестил меня. Прокуролесил отпуск, а потом снова укатил в рейс. Выйдя из больницы, я обнаружила в раковине немытую посуду недельной давности. И тогда с моих глаз словно шоры сошли. Я поняла, что была всего лишь еще одним Сережиным перевалочным пунктом, стоянкой со всеми удобствами и мною просто пользовались. Я тут же позвонила ему и велела убираться из моей квартиры и жизни навсегда.

Он, кажется, не сильно расстроился.

Впрочем, как и я.

Меня подобный союз, когда никто никому ничего не должен, тоже вполне устраивал.

Возможно, я просто из той категории женщин, кто не создан для семьи… Или я просто… дура.

— Девчонки к тебе на тех выходные собираются ночевать, — сообщает Люба, похрустывая свежим огурцом в салате. — Ты как?

— Пусть приходят, конечно. У меня как раз выходной пятница и суббота.

— Ты с ними построже, Свет, — говорит Иринка. — Мне кажется, Дашка уже того… Не девочка.

— Да прям! — Люба отмахивается от ее предположения.

— Да видно ж сразу. Грудь уже вот. На нос лезет, — Ира добавляет ладонями своей троечке еще пару размеров.

— Это ее с еды твоей разнесло, — прыскает Люба. — Как не зайдешь, вечно печет. Дым коромыслом.

— Ну у меня Костик травой не питается, как некоторые.

— Твоему Костику бы не помешало, — прыскает Люба, высмеивая зятя и жуя веточку петрушки. — А то животину отрастил.

— Отстань, а? — обижается Иринка и возвращается к нашему разговору: — Ты Дашку спроси, Свет. Было или нет.

— Сама почему не спросишь? — удивляюсь я.

— Ага. Скажет она мне! — фыркает младшая тетка. — Я как в комнату не зайду, телефон сразу блокирует. Все лето гуляла допоздна. Катал ее один на машине. Я говорю, парень, что ли. Просто друг, говорит. Вот и думай, что хочешь. Ты спроси. Тебе скажет.

— Ну и как ты себе это представляешь? — я скептически хмыкаю. — Человеку девятнадцать лет. Мне даже неудобно как-то.

— Да что неудобно! — возражает Ира. — Чтоб предохранялась, скажи. Ты же моложе. С ними на одной волне. Послушает.