Книга В порядке исключения, страница 26 – Юлия Устинова

— Да что ты выдумываешь, Вов! — возражаю я, уличенная во лжи. — Сказала же — нечаянно!

Тогда Вова разворачивается полубоком и вытягивает руку на спинке дивана.

— Съезжаться когда будем, нечаянно? — передразнивает он, но взглядом не отпускает.

Очень внимательно смотрит.

Иногда мне кажется, что он видит меня насквозь. Это не самое комфортное ощущение.

Я отвожу взгляд, тереблю край халата.

— За… чем?

— Ну в смысле — зачем? — мягко повторяет он. — Я же не мальчик по вызову, сидеть ждать, когда у тебя в одном месте в очередной раз зажужжит.

— У меня зажужжит?! — я задыхаюсь от возмущения, хватая ртом воздух. — А у тебя, типа, нет?! Или ты зачем ко мне приходишь, Вов?!

— Тянет, Свет, — отвечает он также ласково, касаясь моего плеча и пожимая его. Я цепенею. — Поэтому давай эту свистопляску с “сегодня-не сегодня” завязываем. Жить у меня будем. Там и места больше, и район лучше, и ремонт покучерявее. Свою можешь сдавать. Подкопишь, тачку тебе поменяем. Сыпется вся…

— Вов… — не дослушав его, я начинаю трясти головой. — Нет. Стоп-стоп… Ты чего? Так же не делается! — нервно сглатываю.

— А как делается?

— Я… — растерянно лепечу и хватаюсь за голову — буквально. — Уф… Ты так гонишь, что я не успеваю.

Вова ухмыляется, обнимая меня поперек живота, хватает за грудь и двигается ближе.

— Давай успевай. В чем проблема?

Я выпутываюсь из его объятий. Мне нужен воздух и пространство. Кислород!

— Давай… — я развожу руками, — немного притормозим, ладно?

Вова мгновенно мрачнеет, откидываясь на спинку и шире разводя колени.

— Не то пальто, значит?

— Вов… — я с укором смотрю на него.

Я зла на Панкратова за то, что он сейчас заставляет меня чувствовать — вину!

Но в чем я виновата?

— Я тебе как… вообще? Нужен? — добивает Вова, глядя на меня крайне взыскательно и неумолимо. — Или так — хвостом повертишь и отфутболишь? Нахрена я тебе, м?

— Я… — выдыхаю.

Мне нечего сказать. Он застал меня врасплох.

В горле — сухо, в груди — тяжело. Я качаю головой.

— Ясно.

Вова поднимается и начинает собираться.

— Вов, ну вот куда ты на ночь глядя? — я начинаю вить вокруг Вовы круги, пока он одевается и обувается. — Мне что извиняться теперь или что?! Господи…

— Решишь что-то — наберешь, — он щелкает замком.

Он ставит меня перед выбором!

Но меня столько не это выводит, сколько то, как он это делает. Грубо и топорно. Самодур потому что!

— Я… Я не решу, — бросаю в сердцах.

Наконец Вова поднимает глаза. В них не злость или разочарование, в них какая-то горькая усталость и тоска, такая щемящая, что я снова начинаю себя чувствовать последней дрянью.

— Хорошо подумала?

Я ощетиниваюсь и складываю руки на груди. Лучшая защита — это нападение.

— А ты мне даешь время подумать?! Ты меня вообще о чем-то спрашиваешь?! Давай съедемся, сдавай хату, тачку поменяем! — понизив голос, подражаю его голосу. — Всё уже решил! Такой молодец, блин!

— Я тебе всё сказал, — бормочет он, разворачиваясь к двери, и шагает за порог. — Удачи.

— Да и пожалуйста! — кричу ему вдогонку.

Сентябрь

— Давай я тебе компотом разбавлю, Свет, — предлагает Люба.

— А смысл? Коньяк от этого не перестанет быть коньяком. Нет. Я так, — салютую тетке стаканом смородинового компота, который она ежегодно крутит в производственных масштабах.

— Ну, давайте! — подхватывает Иринка.