Книга Бывшие. Свидание вслепую, страница 21 – Анна Лав

— Привет, Гелька! — её голос звучит радостно и бодро, будто она не в палате, а на вечеринке у бассейна. — Смотри, какие ногти! — она протягивает мне руку, поворачивая ладонь то так, то эдак, чтобы я оценила все оттенки фиолетового — от глубокого сливового до яркого лавандового. — Круто, да? Сохнет за пару секунд! Это я на маркетплейсе заказала — лак, конечно, а не ногти, — смеётся она. — Так быстро привезли, через полчаса уже курьер стучал в дверь палаты. Медсёстры даже удивились!

— Красиво, как всегда, — искренне восхищаюсь, разглядывая маникюр. — Даже в больнице себе не изменяешь, да? Красоту наводишь?

Катька довольно хмыкает, отпивает глоток колы из бутылки (я невольно улыбаюсь — ну кто ещё додумается пронести в больницу газировку?) и подмигивает:

— А что? Жизнь продолжается, даже если временно лежишь с ногой.

— Медбрат какой понравился, или доктор? Ну же, признавайся!

Катя давится, чуть не выплюнув глоток воды, — брызги разлетаются в стороны, она кашляет, прикрывая рот ладонью, и одновременно сверлит меня взглядом, в котором смешались шок, недоверие и едва сдерживаемое возмущение.

— Гелька, ты чего такое мелишь⁈ — её голос звучит слишком резко. — Я, вообще‑то, с Корнеевым… Встречаюсь. Ну, как встречаюсь… Он каждый день ко мне захаживает, так‑то! — произносит с гордым видом, выпрямляет спину и чуть приподнимает подбородок, будто подчёркивая значимость своих слов. — Кстати, а вот тебе не стыдно? Молчишь, про такое событие! Подруга, называется!

Она надувает губы — по‑детски обиженно, как делала ещё в школе.

— Не поняла… Ты о чём, Кать? — я искренне растеряна, брови невольно сходятся на переносице. — Вроде не помню, чтобы что‑то скрывала…

— Ага, как же! — она фыркает, роется в телефоне, быстро пробегает пальцами по экрану, хмурится, находит нужное и тычет смартфон мне прямо в лицо. — Вот, смотри. А это что?

Беру смартфон из её рук — пальцы чуть подрагивают — и бледнею в ту же секунду. В глаза сразу бросается фото: мы с Соколовым целуемся. Снимок сделан исподтишка, но чётко: я запрокинула голову, его рука на моей талии. Видно, что момент интимный, неожиданный, не предназначенный для чужих глаз.

Опускаю глаза на заголовок статьи: «Дмитрий Соколов, кажется, нашёл себе пару! Какую‑то невоспитанную хабалку. Но вопрос — надолго ли?» Шрифт жирный, броский, будто специально созданный, чтобы задеть, уколоть, унизить.

Перечитываю несколько раз, словно надеясь, что слова поменяются.

Закинув голову назад, рычу, не сумев сдержать эмоций — звук выходит хриплым, почти звериным. Внутри всё закипает: злость на того, кто сделал фото, на тех, кто опубликовал эту грязь, на себя — за неосторожность, за то, что позволила этому случиться.

— Блин, вот же овца! — выдыхаю с досадой, резко кладу телефон подруги на кровать так, что он чуть не соскальзывает на пол. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Ты о чём? — Катя вопросительно вскидывает бровь, наклоняет голову набок и внимательно смотрит на меня, будто пытается прочесть мои мысли.

— В парке всё вышло случайно… — начинаю, нервно проводя рукой по волосам. — Этот идиотский поцелуй… Мы просто стояли, Дима что‑то рассказывал, смеялись, и вдруг он неожиданно наклонился и поцеловал меня. Я даже отреагировать толком не успела. А какая‑то девка внаглую снимала нас с Димой на камеру — прямо напротив! Мне это сразу не понравилось: стоит, объектив на нас наводит, а потом ещё с такой мордой довольной ушла, ухмыляется… Вот же гадина!