Книга Бывшие. Свидание вслепую, страница 16 – Анна Лав

Смотрю на него в недоумении, брови невольно сходятся на переносице, а в груди закипает горячая волна возмущения.

— Шанс⁈ Издеваешься? — мой голос звучит резко, почти срывается на крик. — Я тогда стала не собой, а… тенью. Бледной, бесформенной тенью, которая только и умеет, что прятаться. Учёбу забросила, забилась в угол комнаты и ревела без остановки целыми сутками!

Вспоминаю те дни — серые, тягучие, будто пропитанные свинцовой тяжестью. Как я лежала лицом к стене, игнорируя звонки друзей, сообщения одногруппников, даже мамины осторожные стуки в дверь. Мир за пределами моей комнаты перестал существовать.

— Папа меня уже хотел к мозгоправу вести, — продолжаю, и голос дрожит от нахлынувших воспоминаний. — Но я не дала. Понимаешь? Иначе я бы вообще с катушек слетела! Придурок! — говорю уже тише, стараясь успокоиться, но гнев только нарастает, пульсирует в висках, сдавливает горло.

Дима встаёт, делает шаг ко мне и прижимает к себе. Его объятия крепкие, тёплые, но сейчас они кажутся мне клеткой. Я пытаюсь вырваться, стучу кулаками в его грудь — раз, другой, третий. Но, кажется, ему всё равно. Он просто держит меня, молча, терпеливо, будто знает, что буря должна пройти сама.

— Ненавижу… Ненавижу, ненавижу, — повторяю, чуть ли не захлёбываясь слезами. Слова вырываются сами, как будто кто‑то другой говорит за меня. А потом… я сдаюсь. Силы будто резко закончились — разом, в один миг. Даже слёзы иссякли, оставив после себя лишь сухость и пустоту.

— Отвези меня домой, — единственное, что смогла из себя выдавить. Голос звучит безжизненно, полон безразличия, будто принадлежит кому‑то другому.

Мы садимся в машину. Дима заводит двигатель не сразу — машина просто стоит, припаркованная у тротуара. Я хочу спросить, почему он медлит, но тут же отметаю эту мысль. Подожду. Просто закрою глаза и дам себе минуту тишины.

Слышу, как заурчал двигатель — низкий, ровный звук, успокаивающий и монотонный. Дима что‑то начал говорить — я уловила первые слова, но не смогла разобрать смысл. Его голос слился с шумом мотора, с отдалённым гулом улицы, с биением собственного сердца…

Я уснула. Наверное, слишком много всего узнала из прошлого за этот вечер — усталость навалилось разом, придавила, добила окончательно. Вот такой у меня идиотский организм: когда эмоции зашкаливают, он просто вырубается, будто перезагружается.

Сквозь дремоту чувствую, как машина плавно трогается с места, слышу едва уловимое шуршание шин по асфальту. Дима ведёт аккуратно, осторожно — я это ощущаю даже во сне.

Но додумать я уже не успеваю. Сон накрывает меня с головой, унося прочь от боли, от воспоминаний, от всех этих «если бы» и «почему». На какое‑то время мир становится простым и тихим. И этого сейчас достаточно.

Вот просыпаюсь уже к утру. Открыв глаза, я сначала вообще не соображаю, где нахожусь: незнакомая комната, непривычные очертания мебели, странный запах — смесь древесного аромата кондиционера и чего‑то мужского, терпкого, явно принадлежащего ни мне.

Повернувшись вправо, резко вздрагиваю. Дима? Он лежит рядом, на расстоянии вытянутой руки, лицо расслаблено во сне, дыхание ровное. В голове молниеносно всплывает весь вчерашний вечер: мои слёзы, бессилие, безжизненный голос, просьба отвезти домой… Но почему я тогда здесь? В его постели?