Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 7 – Екатерина Нагорная

— Угу, извинения приняты, — поморщилась я и завалилась набок — тяжеловато на четвереньках долго стоять.

Колояр охнул, рванувшись ко мне, но, видя, что я, вроде как, в порядке, почти добродушно усмехнулся:

— Что ты за девка такая? Нраву дикого, говоришь чудно, ничего не умеешь... Откуда только взялась такая?

— Там, где была, умерла уже, наверное, — буркнула я и вдруг разревелась. Громко, отчаянно, некрасиво. Орала в сено и тряпьё, на котором лежала, колотила кулаками по земле, а боль от Малушиных ударов только подстёгивала. Успокоилась под осторожные прикосновения знахарки и ласковое её бормотание.

Дело, выражаясь по-нашему, по-современному (мне), замяли. Девчонку ту так и не нашли, Малуша никакого наказания за жестокое обращение с персоналом не понесла, меня оставили в тереме. Правда, ключнице всё-таки что-то да сказано было — меня она теперь обходила, все распоряжения через других девушек передавались. И на том спасибо. И к полуволку я теперь ходила вполне законно — откуп для невинно пострадавшей, видимо.

А потом случилась ещё вот что.

В одну из ночей в городе потравили почти всех дворовых собак. И на боярском дворе тоже. Странная вышла история. Если это было ворьё, то непонятно, за чем лезли — если у кого что и украли, то ерунду всякую, ничего ценного по местным меркам. Ну и вряд ли у них тут идейные догхантеры водятся... Город гудел, слухи ходили один другого хлеще. На Хныше лица не было — он караульными собаками у боярина занимался. Псы были огромные, страшные, но с ним — как щенки ласковые. И я не выдержала.

— Определи меня на псарню, дядя Колояр, — я собиралась вести деловой и серьёзный разговор, но в итоге взмолилась.

— О как! Племянница нежданная нашлась. А чего так?

— Да я по хозяйству никак, я с собаками лучше управляюсь. Вот спроси у Никши, он подтвердит — я полуволка почти приручила.

К разговору я готовилась, аргументы были убойные, но, конечно же, сбилась и вывалила на несчастного мужика всё разом — чему научить могу и собак, и людей, какие порядки новые завести можно. Колояр только и успевал, что хмыкать, удивляться да головой качать. Но разрешение я получила! Ура!

* * *

Никша сперва, конечно же, недоволен был — ему казалось, что я в его вотчину полезла. Пакостить не стал, но по мелочам трудности создавал. Пришлось договариваться.

— Я, Никша, в дела охотничьи соваться даже не подумаю, за это не бойся — ничего в этом не понимаю. Но что касается сторожевых собак — это теперь моё дело. Я этому знаешь, сколько училась? Да и тебе самому проще будет.

Согласился, не дурак же. Помощников мы с ним тоже, в итоге, поделили. Заяц с Никшей остался, а Хныш... С этим тоже побороться пришлось. Но тут я тоже не уступила. Как тут у вас принято, уже делали — результат налицо. Теперь по-моему будет. Так-то!

Ну и устроила я им тут! Ох и развернулась! К исходу осени по струнке у меня и караульные ходили, и собаки. Общее послушание прошли, на защиту ставить начала. Но первое, с чем бороться стала, так это с привычкой подбирать всякую съедобную дрянь. И из чужих рук ничего не брать, а чужими считались все, кто не я, не Хныш, не караульный, за которым собака закреплена, и не боярин Пересвет. В итоге, когда вскоре после первого снега на боярский двор снова полезли какие-то лиходеи, их ждал огромный сюрприз — полностью игнорирующие лучшие куски съестного, собаки, молчаливые, яростные и стремительные. А Колояр получил трофей — несколько обрывков серо-зелёного тряпья и одно испуганного воришку. Вожак караульных собак — здоровенный лохматый кобель ростом с пони — прижал его к земле лапой и время от времени молча улыбался в лицо несчастному.