Книга Псарыня-боярыня и Серый полуволк, страница 39 – Екатерина Нагорная

Привели меня в горницу, а обувь забыли. Я хотела им сказать, но Ная головой покачала, молчи, мол, всё хорошо. Там уже дядюшка названный, нарядный такой, гордый. Мне смешно стало, едва удержалась, чтобы не расхохотаться.

Подружки убежали, со мной только Ная осталась. Тем временем снаружи шумно стало — жених с дружками пришёл. Эти всё с шутками, с прибаутками. Да и с нашей стороны куда только печаль девалась. Парни слово — девки десять, обсмеяли несчастных. Парни невесту отдать требуют, девицы смеются — без выкупа не отдают, в горницу не пускают. Мол, это Колояр вено получил, а подружки ни с чем. Откупились дружки сладостями да лентами, украшениями и монетками серебряными. Вошли всей честной компанией. Парни поодаль, подружки вокруг меня стали.

Пересвет с поклоном к Колояру подошёл, протянул на подносе сапожки красные. Ага, вот где обувь моя. Только дядюшка подарочек не принял, рукой махнул, расступились подруженьки, дорогу ко мне открыли. Глянул на меня боярин и оторопел. Как зачарованный, глаз не сводя, подошёл, поднос на стол поставил. А я не знаю, что дальше делать. Стою и молчу.

— Надевай сапожки-то, — шепчет мне Ная.

Хотела я тут про Золушку на русско-народный манер пошутить: мол, есть принц, есть обувь — давайте упростим задачу невесте. Это у меня на стресс реакция такая дурацкая. Не стала, образумилась. Не поняли бы.

Как я обувалась, рассказывать не буду. Но было ужасно неудобно.

Как влитые сели сапожки. Эх, Золушка от зависти бы удавилась, если бы могла сравнить! Куда её хрустальным салатникам до моих сафьяновых сапожек. Подошёл Колояр, взял мою руку и в руку Пересвету вложил. И опять пошла потеха. Шутки, песни, перебранка между сторонами. Колояр поднялся, за руку меня взял и пошли мы всей честной компанией куда-то. Я уже и не пыталась ничего понять, у меня Ная как навигатор работала. Она говорит — я делаю. А сама взгляда с Пересвета не свожу, а он с меня. Будто и нет вокруг нас ни дружек, ни подруг, вообще никого. Голова кружится, сердце грохочет. Только и есть один якорь, который держит меня в реальности — синий-синий взгляд и два замерших соболя над ним.

К реке отправились. Река тут есть, оказывается. Вот надо сделать себе пометку и, когда все мероприятия закончатся, взять Серого и хорошенько изучить местность вокруг. Я только одной дорогой хожу по привычке и всё. А мне тут хозяйкой быть. Один персонаж из сериала в том, родном, мире советовал знать и любить свой город. Вот изучу и буду, чтобы не позориться.

К берегу полотнище расстелено, до самого алтаря, что ли, и этот... не священник... А! Волхв. Или колдун? Ладно, не важно. И дерево молодое, красными лентами наряженное.

Встали у алтаря. Волхв окурил нас травами, обережными, наверное. Кто-то поднёс каравай, блюдо с яблоками наливными — уж так они пахли, что даже запах травяного дыма перебивали — кувшинчик с мёдом. Всё на алтарь пошло. Волхв не то запел, не то заговорил, обращаясь к богам. Может мне показалось, но дерево вдруг словно вздрогнуло, ветками качнуло. И я услышала шёпот:

— Проси Ладу о заступничестве.

Так меня всеми этими ритуалами и ситуацией в целом проняло, что я даже не задумалась, чей голос это был. Да и был ли... Только мысли в голове сами в мольбу выстроились:

— Защити, Лада светлая, дай своё благословение!