Онлайн книга «Псарыня-боярыня и Серый полуволк»
|
Такие вот травки, боярыня Ярослава. * * * Закончилась сказочка. Смотрит Серый волк на меня выжидаючи. Зверушка да птицы любопытные из листьев носы повысовывали, из нор повыглядывали, с веток посвешивались, из-за пеньков да листиков повылезали, даже звёзды притихли а яблони ближе придвинулись будто: догадалась ли ты, боярыня, о чём вещий зверь рёк? — Ага, — говорю. Сказка — ложь, да в ней намёк, да? И травки не травки, и лужок — не лужок. Хочешь сказать, что сорники... Стоп. Ну ты даёшь, Нечаева! Такая очевидная вещь: сорники — это как сорняки, только люди. — Нездешние они, да? Сколько-то их в этот мир попало, а теперь они, как те травки, хотят дальше расползтись. Я права? Только как, не знают, потому как случайно они здесь оказались. Для того им Дан и нужен — воспитают под себя, и он их из мира в мир поведёт... Так, Волче? Сверкнул глазами, бровями сурово повёл. Права, значит. Ох, зверь вещий... — А Дан знает, зачем он сорникам надобен? — Знает, потому и бежал. Ох, ты ж, дела какие... Получается, мальчик наш один целому народу противостоит? Ладно, вдвоём они сейчас с Серым. Только много ли пользы? Один ребёнок, второй — подросток ещё, по сути, тоже совсем не взрослый... — А вы-то куда смотрели? Почему напасть такую пропустили? — ох и разозлилась я! Разозлилась да спустила на Серого волка всех... собак, ладно... — Кто «мы»? Да и вот, знаешь, дел тут у всех навалом, вообще-то. — Как кто? Лешие, домовые, Кощей, Баба-Яга и остальные все... Или вы только и можете, что по пещерам в корзинках из корней бока отлёживать? И тут Серый волк... исчез. Ладно, не исчез. Преобразился. Уши прижал, хвост поджал, к земле припал, как-то весь меньше стал и даже... Нет, ну понятно, что волки не бледнеют. А этот побледнел будто, выцвел из густо-серого до белёсого такого. Не вещий зверь, а шавочка трусливая передо мной оказалась. Прыснули во все стороны зверушки, тучей пичуги с ветвей ринулись, звёзды тучкой прикрылись, яблони задрожали листьями, а с тех, что понежнее, яблоки со стуком глухим посыпались. — К-к-какие такие корзинки? Из к-к-каких к-к-корней? В какой такой пещере?.. — почти что проскулил Волк. Ну рассказала я ему про то, что видели мы с Пересветом, чем потом дело кончилось, как разнёс там боярин мечом своим всё к чертям, как исчезли даже ошмёточки от корней. Выдохнул хвостатый, только что пот со лба не утёр. Но и зевнул нервно, и заулыбался этак, что понятно — стрессанул не слабо. Любопытные по местам расселись, переговариваясь, перемурлыкиваясь, перещебечивась радостно. Тучки с неба разбежались. На яблонях бутоны показались — это при спелых-то яблоках! — Так говоришь, чисто в пещере той теперь, да, Ярославушка? Там ведь вода. Живая да мёртвая... — Да чисто-чисто. А... — А вы там что делали? — Ну... Переночевали, вроде, только... Ну побыли немного, искупались в озере да и... Да и всё, — я, кажется, немного покраснела. Волк насупил брови, разглядывая мой полыхающий лик и вдруг расцвёл, довольно заухмылялся — отошёл от стресса, видимо: — А обряда, случайно, никакого не проводили? — Да какой обряд, ты чего? — Какой-какой... На плодородие да на силу земли. Гы-гы! — и морда такая пошлая-пошлая, намекающая. — Стало быть, что-то сделали, но сами не знали, что. Ну-ну... |