Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 45 – Джози Силвер

— О чем ты только думала? – спрашиваю я бабушку, не находя разумного объяснения ее поведению.

— Просто протянула тебе руку помощи, милая, – отвечает она так, как будто правда верит, что необъяснимым образом упростила мне жизнь.

— Бабуля… как именно? С чего ты взяла, что выступление в доспехах в прямом эфире кому-то поможет, и тем более мне?

— Он сказал, что тебе не стоит приходить сегодня, ты и не пришла. – Она смотрит на меня как на идиотку.

— Не пришла и тебя тоже не просила.

Она корчит гримасу, говорящую: «Ну и вот».

— Именно. Ты не виновата. Ты не несешь никакой ответственности за то, что твой соперник выглядит профаном, поэтому тебе придется вмешаться и спасти положение. Мелоди, ты – героиня и заслуживаешь собственной телепрограммы.

Последнюю фразу она произносит ну очень громко и, кажется, рассчитывает, что телевизионщики тут же выпихнут Лео и подпишут контракт со мной. Естественно, этого не происходит. Они слишком заняты: стирают следы позора и спешно убирают оборудование в фургон.

Я переключаю внимание на Лео, прекрасно понимая, что бабушка скинула меня с пьедестала морального преимущества; я словно упала в грязь лицом и теперь вынуждена унижаться.

— Лео, прости, я правда понятия не имела, что бабушка намерена опозорить тебя в прямом эфире.

Он прожигает меня взглядом, и не могу ручаться, но, кажется, он даже зарычал. Вряд ли намеренно: по крайней мере, хочется надеяться. Арти трогательно придвигается ко мне поближе, мой неожиданный защитник, готовый вступиться. Лео кратко оглядывает его с ног до головы и переводит насмешливый взгляд на меня.

— Зависть тебе не к лицу, – говорит он, явно не в настроении верить моим словам. – Признаться, я был о тебе лучшего мнения.

Так, похоже, он намерен встать на позицию морального превосходства, которую я только что освободила. Неудивительно.

— И при этом ты пала так низко, что привлекла восьмидесятилетнюю женщину! Она же могла переломать все свои хрупкие кости.

Мое терпение заканчивается – уж он-то должен понимать, что я на такое не способна.

— Эй, попрошу! Я занимаюсь йогой, – закатывает глаза бабушка. – И хотелось бы мне взглянуть на вашего раненого павлина, молодой человек.

Мы все потрясенно таращимся на нее.

— Что? Это такая поза в йоге. Я бы показала, но наряд неподходящий. – Она демонстративно затягивается сигаретой и разглаживает кимоно.

Я слышу рядом сдавленное хихиканье Марины и понимаю, что потом, наверное, буду вспоминать этот эпизод со смехом, но сейчас мне важно убедить Лео, что я не пытаюсь испортить ему карьеру. Победить-то я хочу, но только в честном бою, когда лучше справлюсь с работой – не желаю быть техническим победителем. Это дело – первое для агентства, и, надеюсь, первое из многих. Нам нужна победа, чтобы подкрепить уверенность в себе. Мне отчаянно нужна победа, потому что это двадцать седьмой год моей жизни и он должен стать годом больших перемен.

— Позируете для фото, ребята?

О, ради всего святого! Казалось, хуже быть не может. Но нет, явился Флетчер хренов Ганн.

— История все лучше и лучше, согласитесь?

Он стоит, прислонившись к садовой калитке, и ситуация явно забавляет его больше, чем меня. Единственный, кто еще меньше рад явлению Флетча, – Лео. Между ними никогда не было ни малейшей симпатии, они на противоположных концах спектра практически во всем, что можно вообразить. Лео наверняка второй в списке Флетча «Успеть дискредитировать перед смертью» после семьи Биттерсвит, два поколения которой он застал на лужайке Скарборо-хауса в компрометирующем положении. Наверняка чувствует себя так, словно выиграл в лотерею.