Книга Призраки, любовь и прочие безумства, страница 30 – Джози Силвер

Я чувствую, как он теряет баланс, засомневавшись в себе, и тоже покачиваюсь, потеряв к нему доверие. Черт! Я сейчас умру! Умру жуткой смертью оттого, что меня швырнули через забор, как тряпичную куклу.

— Вниз! – хрипло велю я, словно Арти в самом деле немецкий дог.

К счастью, он подчиняется, и мне удается схватиться за край забора и перелезть на другую сторону, а оттуда на мусорный бак на колесах. Отряхнувшись, проверяю, не сломаны ли кости и бьется ли сердце, затем отодвигаю ржавые засовы и со скрипом открываю ворота.

Арти явно сгорает со стыда: уголки широкого рта опущены, лицо скорбное.

— Прости.

— Эй, все хорошо. – Я похлопываю его по руке, когда он проходит мимо. – На секунду мне показалось, что вот-вот умру, но я не умерла, так что ничего страшного.

— Ты была как огромная балерина на ветру, – мрачно говорит Марина, заходя в ворота.

— Правда прости, Мелоди, – опять извиняется Арти, совершенно несчастный. – Я никогда никого не подсаживал на ворота, а ты довольно легкая. Думал, будешь тяжелее.

— Арти, бесплатный совет на будущее, – смеюсь я, – не говори девушке, что она выглядит тяжелее, чем есть на самом деле.

Мы заходим за угол дома и оказываемся на широкой террасе с видом на сад.

— Ух ты! – выдыхает Марина.

Я с ней солидарна: здесь чувствуется потускневшее величие и таящееся за неухоженностью великолепие. Сад похож на дикий лес, с зарослями старых искривленных деревьев, беспорядочно разбросанных цветов и заросших газонов. Он огромен и, вероятно, являл впечатляющее зрелище в пору расцвета. Я легко могу представить его в минувшие десятилетия, когда по ухоженным лужайкам прогуливались дамы в изысканных нарядах, а джентльмены играли в крокет. Впрочем, понятия не имею, играл ли кто-нибудь здесь в крокет, но именно так я себе все представила.

— Мы как будто в одном из тех фильмов, где семья внезапно выясняет, что в наследном доме водятся привидения, – шепчет Арти, с благоговением взирая на здание.

— Мы здесь как раз поэтому, – говорит Марина, оглядывая задний фасад в готическом викторианском стиле.

Бримсдейл-роуд – это зеленая зона с просторными участками, на которых стоят старинные особняки. Скарборо-хаус – чуть ли не единственный здесь дом, где не реставрировали ничего вплоть до последней черепицы на крыше. Заброшенное здание с тусклыми окнами – гадкий утенок в стае грациозных лебедей.

Из кармана джинсов я достаю большой старый ключ и иду к задней двери.

— Вперед, войска! Зайдем внутрь и оценим поле боя.

Честно говоря, мне самой не терпится заглянуть в дом. Из того, что удалось выяснить, здание пустует по крайней мере последние несколько лет и его нельзя продать без разрешения владельца, а отец Донована категорически запрещал продавать имение при жизни. Похоже, в последние месяцы жизнь Скарборо-старшего подошла к финалу, и единственный сын старается как можно быстрее избавиться от особняка. Ключ едва входит в ржавый замок и с трудом проворачивается.

— Арти, попробуй ты? – прошу я, и он тут же подскакивает.

— Я ведь не имел в виду, что ты выглядишь толстой, – говорит он тихо.

— Открой мне дверь, и мы забудем об этом, – усмехаюсь я, и Арти неуверенно улыбается.

Делаю мысленную пометку осторожнее подбирать слова, когда дело доходит до подколок, и еще одну пометку ярко-красным: сказать о том же Марине. Арти не такой, как мы: наша дружба стоит на прочном фундаменте общих секретов целой жизни. Арти не посчастливилось обзавестись друзьями, он все еще постигает азы, и, наверное, ему трудно осознать, что наш нескончаемый поток сарказма на самом деле базируется на преданности и доверии.