Книга (не) твоя Снегурочка. Не думай, не мечтай!, страница 6 – Ника Верон

— Давай не будем, а? — предложил, останавливаясь у окна. — Не я был инициатором разрыва, если память не изменяет.

Произошедшее год назад, Белов до сих пор крутил в голове. Да, ситуация вышла не из приятных. Да еще в новогоднюю ночь. Приговор ему вынесли мгновенно и без права на помилование. Никакие попытки оправдаться успеха не имели. А потом… Потом — вспоминать не хотелось. Кровь в венах до сих пор в состоянии кипения оказывалась…

— Макс, но ведь с Катькой, в прошлую новогоднюю ночь, она тебя застукала, а не кого-то, — не удержался-таки от напоминания Трофимов.

А что там собственно было-то? По правде сказать — ничего. По мнению же самой Яхонтовой — просто не успели. В овремя вошла в кухню. Обоих послала к черту. Сразу.

Катька даже не стала пытаться что-то объяснять и до сих пор хранила молчание. Макса лишь однажды пустила на порог своей квартирки…

— К черту послать не успел, — признался, оборачиваясь, Белов. — Культурным и вежливым хотел быть. Не было у нас с ней никогда и ничего. Для меня подруга женщины, с которой живу — табу, — продолжал спокойным, с тенью непонятной усталости, тоном. — А вашу драгоценную Инночку, — вот тут не удержавшись, съязвил, — Между прочим, с мужиком меньше, чем через неделю застукал. И не просто чаёк попивающих. Инка в постели, и этот крендель в трусах, с готовым к бою членом, по квартире гуляющий. Шикарно. Но виноват, блядь, я!

Попытка примирения тогда не удалась, окончательно поставив точку в отношениях. Устраивать разборок не стал. Не по-мужски. Развернувшись, молча ушел, пожелав любимой женщине счастья.

— И уверен, что там что-то было? А если…

Вопрос Серёги вызвал вполне искреннее недоумение. Нет, конечно, всё понимал. Когда Ольга, жена, рядом. Естественно, принимается сторона Яхонтовой. Только сейчас Ольги по близости нет, а Трофимов продолжает показательное выступление. Если только, вот данная мысль появилась лишь сейчас, не знает чего-то крайне важного, неизвестного ему, Белову.

— Серж, я сам мужик, — резко перебил друга. — Точно, у незнакомой бабы, почти нагишом, не стал бы разгуливать. И уж член, дай напомню, встаёт на ту, которую хочешь. Хотя, может у тебя по-другому, не знаю.

— Встает. Иногда — просто на красивых баб, — не стал спорить Трофимов, спокойно-уверенным тоном продолжая, — Сущность такая, мужская. А на ту, которую хочу, от одной только мысли шевелиться начинает. А хочу я последние несколько лет одну единственную. Чего и тебе искренне желаю и рекомендую.

— Неисполнимо, — обронил Белов в ответ.

Пытался после Яхонтовой наладить собственную личную жизнь. Так, для сброса энергии, для короткого перепиха — находилась какая-нибудь. Для серьезного… Всё раздражало, обычно. Начиная от цвета ногтей, заканчивая болтовней в постели. Хотя с Яхонтовой мог часами говорить и до и, главное — после секса.

Могли часами наслаждаться просто близостью тел. Пальчики Инки шаловливо при этом по крепкому мускулистому мужскому телу путешествовали. Себя ласкать позволяла, не зажимаясь. Раскрывалась перед ним, подобно книге, которую читать — не перечитать…

— Макс, ну, тебе сколько, правда, лет? — не унимался Трофимов. — Зная бабский стервозный характер, вполне могла, предполагая, о твоем визите, уговорить какого друга поночевать пару ночей, — продолжал развивать затронутую тему, нарушая ход мыслей самого Белова. — Знаешь, типа, чем я хуже тебя. Ты мне изменил, а я вот тоже не так проста. Не ждала тебя, сидя в четырех стенах. Своя жизнь была.