Книга Свадьба бывшего, страница 64 – Ольга Слободская

— Мам, — сказал он. — А Вера Павловна мне сказала, когда ты в туалет ходила, что я похож на её сына. Когда он был маленький. На той фотографии.

Я остановилась.

— Когда она тебе это сказала?

— Ну, когда ты в туалет ходила. Она сказала: ты так на моего Максимушку похож, когда он маленький был, прямо одно лицо. А потом сказала: только маме не говори, а то она расстроится. А я подумал, а почему расстроится? Это же хорошо, что похож. Он же хороший. Он про секретные станции знает. — Миша посмотрел на меня снизу вверх серыми глазами, моими глазами, из-под складочки между бровей. — Мам. А я правда похож на жениха?

Над аркой в кронштейне фонаря ворковали голуби. Мимо, во двор, прошла женщина с коляской. Тополиный пух летел и падал на Мишины волосы, на вихор на макушке, и не таял, потому что был не снег.

— Все дети на кого-нибудь похожи, зайчик, — сказала я. — Пойдём. Автобус.

Автобус правда подошёл, двадцать шестой, и мы сели в него, и Миша всю дорогу держал на коленях пакет с пирогом и смотрел в окно. Я смотрела на него. На то, как он хмурится, разглядывая что-то на улице. На то, как держит пакет. На вихор.

Тринадцать дней назад я думала, что самое страшное в этой свадьбе это то, что мне придётся застёгивать пуговицы на платье бывшей подруги для бывшего жениха.

Теперь я думала о салфетке в кармане фартука. И не понимала, почему думаю именно о ней.

*До свадьбы 15 дней*

Пряники придумала Алина. Не сами пряники, конечно, их придумали в Городце лет триста назад, а идею: чтобы каждый гость на свадьбе нашёл на своей тарелке печатный городецкий пряник со своим именем, вырезанным на доске. Сто пятьдесят пряников, сто пятьдесят имён. И ещё один, большой, на подносе, с надписью «Максим и Алина» и датой, для молодых. Идея была хорошая. Я сама когда-то хотела так сделать, и тоже не для себя, а для одной клиентки, которая в итоге выбрала макаруны.

Пряничных мастеров в Городце было несколько, но Алина выбрала одного, Петра Ильича Кокорина, у которого были заказы от администрации области и от каких-то московских музеев. Пётр Ильич фотографии образцов не присылал принципиально. Он говорил в трубку медленно, окая, как говорят в Городце: «Пряник, милая, надо в руках подержать. Понюхать. Разломить. По фотографии только дураки пряники выбирают». И ещё у него можно было заказать резной ларец, ручной работы, с городецкой росписью, в подарок Вере Павловне от молодых. Это тоже была Алинина идея. Ларец надо было выбрать на месте, из готовых, потому что на новый у Петра Ильича ушёл бы месяц.

Мы договорились, что в пятницу шестого Алина и я поедем в Городец вместе. Утром, на Алининой машине, туда два часа, там час-полтора у мастера, к вечеру обратно.

В пятницу в семь утра Алина позвонила.

— Кать, катастрофа. Меня на смену вызвали, у нас администратор заболела, а сегодня приём у главврача, никто не может, только я. Я не могу отказаться, меня уволят. — Голос у неё был расстроенный и торопливый. — Но я Макса уговорила. У него в Заволжье объект, это через реку от Городца, пять минут. Он всё равно туда сегодня собирался. Он тебя заберёт в девять от агентства, вы съездите к Петру Ильичу, ты всё выберешь, ты же лучше меня в этом понимаешь, а он ларец посмотрит, ему ж маме дарить. Ладно? Ты не против?